Рука Хелы

Гудрун

Она приходит ко мне в темноте и всегда сзади, куда бы я в этот момент ни смотрела. Внезапно за спиной раздается ее голос, и на плечо мне ложится костяная рука. И каждый раз мне кажется, что я сейчас рухну под ее тяжестью, если она нажмет хотя бы чуть сильнее. Иногда эта рука опаляет меня жаром, иногда — холодна, как лед. Иногда я просто не понимаю, чем меня обожгло — огнем или холодом.

В отличие от других богов, Хела очень тихая. Ее аура затягивает, как черная дыра, — никакого сияющего ореола! Говорит Хела очень просто, безо всяких словесных выкрутасов, которые так любит ее отец, Локи. Обычно она произносит лишь несколько слов… но это именно те слова, которые сейчас необходимы, — нравится вам это или нет. И каким-то образом они всегда отдаются эхом, даже в маленьком помещении.

Хела скрывается в тишине, в пыли, в трудах насекомых, особенно тех, которые поедают гниющую плоть. Она живет в стервятниках, червях и личинках. Я как-то смотрела документальный фильм о якобы «новом» применении, которое нашли личинкам насекомых: с их помощью успешно очищают гангренозные раны, потому что жидкости, которые вырабатывает их организм, стерильны и потому что они поедают только отмершие ткани, а потом превращаются в мух и улетают. Такова и Хела: она кропотливо очищает мир от мусора. Чтобы делать эту работу, не обязательно быть красивой. Она, среди прочего, обитает и в сапрофитах — микроскопических существах, медленно превращающих мертвое тело в землю.

Мы привыкли воспринимать жизнь как что-то чистое, а гниение — как грязный, безобразный и хаотический процесс, но с научной точки зрения дело обстоит совершенно иначе. Жизнь — это хаос, непрерывное и почти случайное возникновение, перемешивание и перестройка разнообразных комбинаций. Боги Жизни безрассудны и расточительны: они плодят миллионы форм, чтобы выжила хотя бы горстка; но Боги Смерти никогда и ничего не расходуют впустую. Гниение — это аккуратное, точное и предсказуемое разложение того, что когда-то было живым, на составные элементы, необходимое для того, чтобы жизнь продолжалась во всем своем неуемном изобилии.

Мы отворачиваемся от гниения, но разве мало среди нас таких, кто сам давно прогнил внутри? Я говорю о гниющих частях наших сердец и душ, о тварях, которые копошатся во тьме наших внутренних подвалов. Все это принадлежит Ей, и Она имеет полное право вскрыть нас и взять свое, когда сочтет уместным, как бы мы ни сопротивлялись и ни пытались это удержать. Но при этом Она аккуратна. Она совершенна. Она бьет искусно и точно, как скальпелем, — и так же больно.

Руна Хелы — Эар, Могила. Но выглядит она не как зияющая яма, а как виселица или стойка, на которой подвешивают туши для разделки. В этом и состоит работа Хелы: она разделывает нас, как мясник. Мы — мертвые туши после бойни; наша плоть станет пищей для других и поддержит в них жизнь. Нельзя мешать мертвому телу исполнить свое предназначение — слиться воедино со стихиями. Это очень плохо, это кощунство. Говорят, что душа не может перейти с миром в иную жизнь, пока тело не разложится полностью; и как знать, какие муки претерпевает душа, когда ее останкам искусственно продлевают существование? «Отдайся огню, отдайся морским волнам, — говорит Хела, — уйди, куда пожелаешь, но все же самое лучшее — это стать одним целым с нашей прекрасной Землей».

Я видела, как она держит на руках души умерших младенцев, баюкает их и поет им песни. Насколько мы знаем, своих детей у нее нет, но все Мертвые — ее дети. И потом, уж кого-кого, а детей в ее мире предостаточно — и бледных малышей, чтобы утешать и гладить их по головке, и ребят постарше, о которых тоже можно нежно заботиться. Хела кормит всех мертвых, и каких бы ужасных историй ни насочиняли о ней завистники, на самом деле никто не встает из-за ее стола голодным. Этот пресловутый стол называется «Голод» всего лишь потому, что ради утоления голода к нему и приходят мертвые. И с каждым кусочком пищи, съеденным за этим столом, они становятся все дальше и дальше от своей прожитой жизни — и все ближе и ближе к той Пустоте, в которой Хела решит, пойдут ли они дальше или останутся.

Во внутреннем дворе ее чертога, Эльвиднира, есть колодец; я его видела, хотя и не посмела коснуться воды. Вода эта — чернее ночи; и когда я увидела ее, то поняла, что это и есть Гиннунгагап, Нун, первозданная Пустота. Из всех богов только Хела и Сурт не боятся бездны Гиннунгагап; и одна только Хела может погрузить в нее руку и дотянуться до другого берега, чтобы перенести туда человеческую душу и найти для нее новый дом. Это Она когда-то вложила меня в мое нынешнее тело; и Ей я буду служить до тех пор, пока это тело живет.

Гимн Хеле
Элизабет Вонгвизит

Глубже сухой пустыни, глубже речного ложа,
Глубже наносов ила, глубже земли и гнили,
Глубже могилы и бойни, глубже подвалов склепа
Мир Госпожи простерся, из Девяти — величайший.

Под небосклоном серым, под бездыханным солнцем,
Под костяною дланью, строгой и непреклонной,
У основанья Древа, глубже снегов Нифльхейма, —
Вечный чертог забвенья, дом и очаг последний.

В черепе и скелете, в полом шатре меж ребер,
В каждом хряще и связке, в гулких палатах сердца,
В каждой частице крови, в вечном деленье клеток,
В каждом твоем дыханье — голос Ее бессонный:

Я — твоя смерть и то,
Что с тобой будет потом.
Жизни этого тела
Я очертила пределы.
Я — твой терпеливейший друг, я — твой беспощаднейший враг.
Я — владычица мертвых, и я — хранитель живых.
Я — тайный твой путь домой, но я знаю, откуда ты вышел.

Слава подземной богине, слава хозяйке Хельхейма!
Славься, дочь могучей Ведуньи, гордость Ангрбоды!
Славься, дочь Пламявласого, дочь смутьяна миров!
Тюремщица Бальдра, защитница Бальдра,
Подруга и спутница Мордгуд!
Слава хозяйке предков; слава Стражнице Мертвых!
Ты — петля и топор; слава Владычице Смерти!
Слава Той, что царит под землей, Неотвратимой — слава!
Ты — центр лабиринта. Славься, о Черно-Красная Хела!

16. Хела

Хель, или Хела, — старшая из детей Ангрбоды и Локи. В космологии Девяти миров она — богиня смерти и хранительница Подземного мира. И она — одна из самых могущественных (а некоторые сказали бы, что именно самая могущественная) йотунских божеств.

Давным-давно, еще до расчленения тела Имира и до сотворения Мидгарда и Асгарда, подземный мир назывался «Йормунгрунд». В нем обитали не только души умерших йотунов, но и некоторые живые великаны (йотунам легче прочих даются путешествия в Страну смерти). Насколько нам известно, Йормунгрундом тоже правила богиня по имени Хель, но это была не та Хель, которая обитает в подземном мире сейчас. Похоже, ее имя просто передалось нынешней Хель по наследству — вместе с саном богини смерти. Роль хранительницы мертвых — очень важная (и сопряженная с огромным могуществом); но эта роль — сменная: когда одна Хель слагает с себя обязанности, на ее место приходит другая, избранная из той или иной расы.

У йотунов есть легенда: когда старая Хель умерла, неприкаянные мертвые скитались по Девяти мирам целых семь лет, потому что некому было за ними присмотреть. Каждая раса надеялась, что на этот важнейший пост будет избран кто-то из ее представителей и тогда у нее появится безгранично могущественный союзник — при условии, что новая Смерть примет сторону своих сородичей. Все Девять миров затаили дыхание… и наконец Ангрбода, Ведунья Железного Леса, родила необычную дочь от своего супруга Локи, чья слава возмутителя спокойствия давно уже гремела по всем мирам. Едва научившись ходить, эта странная девочка приняла свою первую оборотническую форму — облик разлагающегося трупа. То был знак, что она стала наследницей столь желанного многим титула, — и ей тотчас же дали имя «Хель», или, на языке йотунов, «Хела» (альвы же зовут ее «Лейкин») и объявили преемницей богини смерти. Поползли слухи: одни говорили, что Локи и Ангрбода прибегли к темной магии, чтобы зачать будущую Владычицу мертвых; другие — что они просто предвидели возможность ее рождения и поженились именно для того, чтобы воплотить этот вариант будущего в реальность. Так или иначе, остальные расы были очень раздосадованы: ведь они так надеялись вырвать Страну мертвых из-под власти йотунов! Один поспешил наложить на малютку-Хелу «чары изгнания», навеки закрывшие для нее доступ в Асгард.

Хела выросла, вступила во владение Йормунгрундом, переименовала его в Хельхейм и преобразила до неузнаваемости — фактически, создала заново. Она распахнула его пещеры черным небесам и насадила сады; каменистые склоны могильных курганов укрылись ковром трав. Хель возвела себе чертог Эльвиднир и принесла клятву: сколько бы мертвых ни собралось под ее властью, она найдет способ прокормить их всех, пусть и не слишком обильно. Она все устроила так, чтобы обитатели Хельхейма могли обрести в нем подлинное умиротворение; сырые подземелья уступили место переменчивому гобелену холмов, равнин и лесов, сверкающих яркими красками осени. И с тех пор Хела почтительно заботится об умерших и защищает их от любых возможных неудобств. Она недолюбливает некромантию и другие разновидности магии, которые могут «побеспокоить мертвых», но мастерам сейта и всем, кто уважает ее правила и границы, она позволяет войти в особую область неподалеку от Врат Хель и побеседовать с теми умершими, которые сами пожелают выйти им навстречу.

Хела не просто управляет Хельхеймом — она живет в каждой его частице. Нет такого места во всем этом мире, которое ускользнуло бы от ее внимания, — а между тем этот мир огромен. Большинству посетителей не удавалось пройти дальше «туристической зоны», примыкающей к Вратам, так что они и понятия не имеют об истинных масштабах Хельхейма. Это самый большой из всех Девяти миров. А как иначе? Ведь ему приходится вмещать несметные сонмы умерших. Он — как огромный диск, покоящийся у самого основания Иггдрасиля.

Как уже было сказано, Хела бдительно оберегает покой своих подданных и терпеть не может тех, кто пытается их потревожить неподобающим образом. Поэтому неудивительно, что Хельхейм находится под строгой охраной. Проскользнуть туда незамеченным так же невозможно, как тайком пробраться в Асгард. Правда, Одину однажды это удалось (проникнув в Хельхейм, он силою чар призвал к себе мертвую вёльву и заставил отвечать на вопросы), но с тех пор не удавалось больше никому. Если вы смогли встретиться с Хелой и испросить ее разрешения на беседу с кем-то из умерших, она вышлет их к вам в ту область, которую я, за неимением лучшего термина, называю «туристической зоной». Остальной Хельхейм закрыт для всех, за исключением его обитателей и тех, кто работает на Хелу (и несет на себе какую-либо ее метку, которую может предъявить стражам), или же тех, кого она сама пригласила.

Временами Хела живет в Эльвиднире, а временами — странствует в своем мире по тем или иным делам. Как и все носители йотунской крови, Хела — оборотень, хотя репертуар ее обличий невелик: она почти неизменно ограничивается несколькими вариациями на тему полусгнившего трупа. Из всех богинь смерти Хела — едва ли не самая гротескная по внешнему облику, и это не случайно: она считает нужным, чтобы в ее лице люди видели Смерть во всей ее буквальности. Она может представать в двойном обличье: наполовину — как прекрасная женщина, а наполовину — как разлагающийся труп или скелет. Иногда граница между этими частями проходит горизонтально, по поясу, но чаще — сверху вниз, вдоль середины тела. Бывает, что Хела показывается в виде женщины с длинными светлыми волосами, тело которой медленно проходит все стадии от живой плоти до разлагающегося трупа и скелета — и обратно, снова и снова. Изредка она может принимать облик очень бледной беловолосой девы, источающей запах тлена. (На самом деле этот запах сопутствует ей всегда, и в случае сомнений по нему легко понять, что вы говорите именно с Хелой. Еще один признак — холод, который она распространяет вокруг. В отличие от других божеств, присутствие которых воспринимается как яркий свет, она, скорее, похожа на «черную дыру».)

Одна из причин, по которым Хела так упорно держится за эти формы, предпочитая их «нормальному» облику, — в том, что она старается заставить людей понять, что такое Смерть. Попытки отрицать Смерть ей глубоко противны; Хела требует, чтобы Смерть воспринимали как естественный процесс (каковым она и является), не стараясь убрать ее с глаз долой, спрятать за эвфемизмами или приукрасить. Если она протянет вам руку, это будет рука скелета. И это — испытание. Не забывайте, что Хела родилась в Железном Лесу, где открытое приятие физических уродств — важная часть демонстрации уважения и дружбы. Примите эту ее гниющую или костяную руку (которая хоть и движется, но, по словам некоторых людей, на ощупь ничем не отличается от мертвой конечности) и поцелуйте ее. Если вы на это не способны, то вам попросту нечего делать в ее мире. Говорят, живую руку она подает только мертвым, — так что можете считать, что она делает вам одолжение, и будьте благодарны.

Хела высока ростом и облачена в один только длинный, простого покроя плащ, черный или серый. Она не любительница церемоний. Некоторые духовидцы рассказывали, что у нее низкий и тихий голос, как будто «пропитой и прокуренный», а двигается она медленно и иногда прихрамывает (видно, дает о себе знать костяная нога!). Одна из ее особенностей, многим бросающаяся в глаза, — исключительная малоподвижность. Когда она сидит, то может иногда пошевелить руками и сделать какой-нибудь жест, но в остальном сохраняет совершенный покой; психологически она воспринимается как огромное, застывшее в неподвижности озеро тьмы. Каждое ее движение исполнено медлительного призрачного изящества. Говорят, что быстро она движется только в гневе, но в этом случае вы все равно ее толком не разглядите — вам просто будет не до того.

В Северной традиции с божествами нередко можно договариваться или торговаться, пытаться взять их «на слабо», улестить, перехитрить, убедить в своей правоте и так далее. Иногда это даже получается. Особенно податливы на такого рода «торговлю» Один и Локи. Но Хела — полная их противоположность. Она абсолютно неумолима. Если она отдала вам приказ, вы никакими силами не сможете заставить ее передумать. Если вы станете упорствовать, она причинит вам боль — причем именно так, чтобы ударить в самую больную вашу точку, и тогда уже сопротивляться станет невозможно. При этом она не будет злорадствовать. Она не получает от вашей боли садистского удовольствия — она просто делает то, что считает нужным, причем так же холодно и безлично, как и многое другое из того, что ей приходится делать. Никто на свете не умеет сказать «нет» так весомо, как божество смерти; и это «нет», звучащее из уст Хелы, сокрушит своей тяжестью любого. С ней невозможно ни бороться, ни торговаться: она просто будет холодно повторять свое «нет», пока в вас не останется никаких сил для борьбы, — и даже еще гораздо дольше. Перед этой богиней отступают сами асы; вспомните об этом, прежде чем пытаться с ней спорить.

В целом, однако, такую холодную неумолимость она проявляет лишь по отношению к тем, кто либо А) недвусмысленно и осознанно нарушает ее правила, либо Б) просит у нее совета и помощи, а затем отказывается делать то, что она велела. Если вы сможете избежать этих двух ошибок, то не узнаете ее с этой малоприятной стороны; и все же не забывайте, что в случае чего ей не составит труда перейти от безмятежного сострадания к ледяному равнодушию. Многие из тех, кто работал с Хелой, с восхищением вспоминают об этом ее отрешенном, ненавязчивом, надличностном сострадании, которое стало для них надежным убежищем и помогло исцелиться от душевных ран.

Хела обладает глубокой мудростью и исключительной объективностью восприятия. Она видит самые отдаленные последствия наших поступков; она постоянно и сосредоточенно изучает нити Вирда. Поэтому она способна планировать гораздо дальше и в гораздо более широких масштабах, чем другие божества, не столь углубленные в собственный внутренний мир (не говоря уже о простых смертных). Если вы обратитесь к ней за советом и последуете ему, то в отдаленном будущем это непременно приведет к самым благим результатам, но прямо сейчас может причинить вам немало боли и потребовать непростых жертв. Однако дать совет такого рода Хела может лишь при условии, что вы действительно попали в очень трудное положение, да и то если сочтет это уместным. Если же она почувствует, что, оказав вам помощь, она вмешается в ваш орлог, никакие мольбы не заставят ее переменить решение. Идти против естественного порядка вещей она не помогает никому, даже богам. Вспомним историю гибели Бальдра, когда непреклонную богиню смерти не смогла смягчить сама Фригг.

Некоторые духовидцы слышали зов, побуждавший их сойти в Подземный мир, и там узнавали, что Хела пригласила их в гости в связи с тем, что в жизни их начался некий период «смерти-и-возрождения». Если с вами случилось нечто подобное, даже не пытайтесь ускользнуть от нее. Хела действует не со зла и даже не по собственной прихоти: она чужда и злобы, и капризов. Рассматривайте это как предупреждение о том, что вскоре ваша жизнь распадется на части и вам придется выстраивать все заново, с чистого листа. И смиренно примите любой совет, который она пожелает вам подать: это поможет вам пережить трудные времена с наименьшими потерями.

Подношения: Хела любит хорошо сохранившиеся засушенные цветы, особенно розы. Любит она и кровь — как и все божества смерти. Что до мертвых, то им, похоже, больше всего нравится слушать музыку, пение и, возможно, чтение стихов. Они любят, когда их развлекают, а традиционные подношения — пища и питье — занимают для них лишь второе место после музыки.

Работа с Хелой
Лидия Хеласдоттир

Для начала хочу, чтобы вы знали: Хела способна внушать глубокую любовь. Лично я влюблена в нее по уши — безумно, романтически и вплоть до одержимости. А еще она безжалостна, и это очень хорошо.

Впервые я встретилась с ней, когда была еще совсем маленькой, но тогда я еще не знала, кто она такая. По-настоящему я с ней познакомилась лет в девятнадцать или около того. У меня были проблемы: я испытывала голод хищника, мне хотелось нападать на людей и рвать их зубами на части, и мало-помалу это уже стало выходить из-под контроля. Люди стали меня сторониться. И тут появилась она — как порыв холодного ветра, от которого у меня буквально загремели все кости. Как будто я — всего лишь скелет, и этот холодный ветер продувает меня насквозь. С того дня я стала (или, точнее, поняла, что давно уже являюсь) ее служанкой и служительницей. Служительницей — и как жрица, и как своего рода «дипломат», ее, если можно так выразиться, представитель в этом мире. Правда, последнее пришло позже, когда это уже не могло вскружить мне голову, — когда я достаточно повзрослела, чтобы понять, что это означает на самом деле.

Как я служу ей? Что именно я делаю? Во-первых, разумеется, ухаживаю за умирающими — это, так сказать, классика жанра. Недавно нам пришлось удерживать душу одного умирающего человека в теле до тех пор, пока не приехал его сын и он не сказал ему кое-какие важные вещи. Кроме того, по совету Хель я обучилась боевым искусствам. Я изучила руны, чтобы лучше понимать процессы, связанные со Смертью. Я помогаю людям пережить пугающий и травматический опыт (войти, пройти до конца и выйти обновленными), если Хела сочтет, что это полезно для их личностного развития. В этом  — главная часть моего служения.

Кроме того, вам следует знать, что Она вездесуща. Она прислушивается к людям, особенно к отчаявшимся. Человек может просто прийти к ней, сесть с нею за кухонный стол и спросить совета, если только будет при этом четко осознавать: «Да, я говорю со Смертью». Ответы, которые она дает, — не из тех, которые вы готовы услышать, и ничего утешительного в них нет. Рассчитывать на утешение с ее стороны вообще не стоит. И неважно, приходите ли вы к ней как жрица, как человек, работающий на нее, или просто как проситель, — она вас не утешит.

Она никогда, никогда не лжет — и никогда не говорит намеками. Если вы ее разозлили, она так прямо и скажет — и объяснит, что именно вы сделали не так и что нужно исправить. Поэтому лучше не задавать ей таких вопросов, на которые вы не готовы получить прямой и честный ответ. «Ох, что-то я не совсем уверена, полезен ли мой бойфренд для моего духовного развития или нет…» «Нет. Избавься от него». «Что?! Но ведь… но… но…» «Нет. Избавься от него». Но тем, кто готов выслушать ответ, она непременно ответит — если только вопрос задан не ради праздного любопытства.

Что еще о ней надо знать? Ее нельзя обманывать. Никогда ей не лгите. Никогда не нарушайте данных ей обещаний. И никогда не обещайте ей того, чего не сможете сделать. У меня с этим проблема. Мне все время хочется наобещать ей такого, от чего я могла бы стать лучше, но она останавливает меня, спускает с небес на землю: она понимает, что я не выдержу, и говорит: «Нет. Просто сделай то, что я тебе сказала, и всё». Поймите, что с этим не шутят. Если вы не сдержите слова, то тем самым нарушите договор с самой Смертью, и добром это не кончится.

Что касается подношений, то Хела довольно непритязательна. Она не из тех божеств, которые непрерывно требуют от вас всякой всячины и грозятся страшными карами: «Завтра же принеси на мой алтарь пятнадцать спелых гранатов, а не то я тебя убью». Похоже, все это ее не очень интересует. Впрочем, ей нравятся ювелирные украшения, обгоревшие предметы и кухонная утварь вроде ложек и ножей, но вы должны быть готовы оставить их на ее алтаре навсегда или даже закопать в землю или бросить в реку. Почему-то ей нравится чай, хотя к пище она равнодушна. Но больше всего ей по нраву страх, боль и благоговение, и если вы способны вызывать в себе такие переживания и преподносить их ей в дар, это порадует ее больше, чем любые другие жертвы. Если вы сможете погрузиться в какую-нибудь из своих фобий, а затем подарить ее Хеле, она непременно обратит на вас внимание. Но страх должен быть настоящим.

15. Сигюн

Сигюн — вторая жена Локи и единственная (вероятная) представительница рода асов, которой мы уделили место в этой книге. (Почти все считают, что Сигюн родилась среди асов, хотя точных данных об ее происхождении в письменных источниках нет.) Причина этому такова, что Сигюн — одна из очень немногих асов, кому довелось сочетаться с йотуном прочным браком, и единственная, кто решительно и бесповоротно отверг своих кровных родичей. Когда асы убили ее сына, связали Локи его кишками и заточили в подземной пещере, Сигюн осталась с мужем. Она собирает в чашу жгучий яд змеи, подвешенной над головой Локи. Когда ей приходится отойти, чтобы опорожнить наполнившуюся чашу, капли яда падают Локи на лицо и он корчится в муках.

Как нередко говорят те, кто работает с Сигюн, у нее есть и другая сторона. Сигюн — это невеста-дитя, которую Локи некогда получил в жены как побратим Одина, принятый в Асгард. В этой своей ипостаси Сигюн застенчива, невинна и очень юна. Таковы два лика этой не самой известной из богинь; и в обеих этих ипостасях она — богиня открытого сердца и совершенной любви.

Сигюн: кроткая жена Локи
Галина Красскова

С Сигюн, женой Локи, я познакомилась лишь через много лет после того, как стала жрицей Одина и подругой Локи. До этого у меня не складывалось сколько-нибудь серьезных или близких отношений ни с одной из скандинавских богинь, так что глубокая симпатия, которую вызвала у меня Сигюн, стала сюрпризом — очень приятным и тем более неожиданным, что Сигюн оказалась совершенно непохожа на всех остальных богинь, которых я когда-либо любила. В письменных источниках о Сигюн сказано очень мало. Она упоминается всего в трех песнях «Старшей эдды», и все три раза — только как жена Локи, которая остается рядом с ним в пещере, где он лежит связанный, и держит чашу, собирая в нее яд змеи, которую Скади повесила у Локи над головой, чтобы усугубить его наказание. Сообщается также, что она родила от Локи двоих сыновей — Нарви и Вали, первый из которых был убит в тот же день, когда асы связали Локи и заточили его в пещере.

Впрочем, в «Драпе о Торе» есть один интересный кеннинг или хейти Сигюн — «Оковы заклинаний» (galdrshapt). Но он нигде не объясняется, и остается только гадать, какая священная история за ним стояла и какие новые стороны силы этой богини она могла бы открыть. Лично я предполагаю, что Сигюн способна каким-то образом противостоять магическим заклинаниям и чарам (в связи с этим вспоминается перечень заклинаний из «Речей Высокого», где упомянуты чары и для сковывания врагов, и для освобождения от оков).

Как ни печально, Сигюн слишком часто остается в тени, далеко уступая в известности таким популярным асиньям, как Фрейя или Фригг. Я слышала немало уничижительных интерпретаций ее роли: многие считают ее безвольной и покорной игрушкой в руках коварного манипулятора. Но людей, которые действительно встречались и хоть как-то взаимодействовали с этой богиней, можно пересчитать по пальцам, и я могу сказать, почему: Локи старается защитить ее от любых возможных неприятностей. И это тоже понятно: мне самой случалось сталкиваться с запретом на ее почитание в тех группах, которые неодобрительно относятся к Локи. И могу добавить, что она — как ни одно из других знакомых мне божеств — вызывает страстное желание взять ее под опеку. Странная, надо сказать, особенность для божества! Но изо всех своих знаний, которые я обрела на духовном пути, в одном я уверена абсолютно: Локи любит Сигюн сильнее всех на свете, и только она одна хранит ключ к его сердцу.

Я и представить себе не могла, что когда-нибудь полюблю такую удивительно кроткую богиню. Сигюн предпочла прийти ко мне в образе нежной и застенчивой девочки-невесты. И меня поразило, что какое-то божество осознанно может избрать для себя столь юный облик. Ни с чем подобным я прежде не сталкивалась; но я всегда полагала, что боги сами должны решать, как и в каком обличье им с нами общаться, так что я приняла и приветствовала ее такой, как она есть. А как было не принять? Она оказалась совершенно прелестной девочкой (надеюсь, мои слова не покажутся слишком высокомерными). Она просто пленила меня невинностью, своей игривостью, своим кротким нравом. Я всю жизнь гордилась своим образом неумолимой воительницы, но при виде такого очаровательного создания оставалось лишь упасть на колени и заплакать от счастья.

И вот я начала развивать отношения с этой богиней — но тут меня поджидал еще один сюрприз, на этот раз не столь приятный. Оказалось, что сведений о ней — очень мало, и меня это огорчило до крайности. Я уверена, что далеко не ко всем она приходит в таком обличье, которое избрала для общения со мной. Но мало того, что в источниках о ней отыскалось лишь несколько строк, так еще и во всем содружестве северных язычников я не нашла ни одного человека, который чтил бы ее как богиню.

К счастью, с тех пор ситуация изменилась и в последние годы у Сигюн стали появляться почитатели. Но тогда мне казалось, что я — единственная. Впрочем, многие связанные с ней вопросы не прояснились до сих пор, — например, вопрос ее происхождения. Мне бы очень хотелось узнать, кто ее родители и из какого племени она происходит — из ванов, асов или, быть может, альвов? По моему НЛГ, она — найденыш, воспитанница Ньорда и его детей, когда-то пленившая сердце Локи с первого взгляда. Но моя близкая подруга, служительница Сигюн и Локи, утверждает, что Сигюн наверняка из йотунов: ведь если бы Локи взял себе жену из асов или ванов, в эддах не преминули бы это отметить. Она тоже любит эту богиню всей душой и дала ей красивое имя: Госпожа Постоянства. В ее видениях Сигюн — не дитя, а взрослая женщина, служащая для Локи неисчерпаемым источником силы и непоколебимо надежной опорой.

Ко мне же Сигюн по-прежнему иногда приходит в образе нежной и застенчивой девочки. Ее уроки преображают душу не в меньшей степени, чем все, чему учит, допустим, Локи или Один, но как наставница она — ласковая и веселая, словно ребенок. Лично я воспринимаю ее как богиню любви и верности. Она открыла мне тайны моего собственного сердца и научила видеть красоту и божественность даже в самых, казалось бы, незначительных мелочах. Более того, она научила меня играть — раньше я совершенно этого не умела. И, самое главное, она помогла мне понять, что такое любовь, не знающая страха, и увидеть великую силу, скрытую в нежности. Большую часть жизни мне приходилось учиться справляться со своим гневом, и долгие годы я пыталась усвоить суровые уроки различных богинь-воительниц. Однако именно Сигюн, как это ни удивительно, открыла передо мною верный (я надеюсь!) путь к самоконтролю и равновесию. Я больше не считаю, что проявления нежности — это признак слабости, и больше не презираю в себе детское удивление перед чудесами мира — склонность, которую я много лет старалась скрывать как недостойное.

Да, в Сигюн есть сила, а когда она является в образе жены Локи в пещере, переполняющая ее скорбь трогает меня до слез. Но, в то же время, есть в ней и проказливое любопытство, и милая беззащитность, и глубокое милосердие, в ответ на которое мое сердце раскрылось перед ней, как ни перед каким другим божеством. Возможно, именно в силу своей непритязательности ей удается проникать в такие сокровенные уголки души, путь в которые давно заказан даже богам. Она дарует утешение, и в ней обретаю надежное прибежище, когда зов долга становится чересчур тягостным.

Она такая милая! Просто не могу подобрать другого слова. И в ней совершенно нет притворства. Когда Локи познакомил меня с ней, я решила собрать специальный алтарь в ее честь — только для нее одной. И, разумеется, ничего подобного этому алтарю у меня никогда еще не было. На нем лежат разные симпатичные вещицы — кристаллы розового кварца, который я вообще-то никогда не ношу, детские игрушки… Подумать только, Сигюн требует покупать ей куклы и плюшевых зверюшек! Терпеть не могу психологический жаргон, но Сигюн — это богиня, которая помогает нам исцелить нашего «внутреннего ребенка», и выразить эту мысль по-другому было бы сложно. Противостоять желанию заботиться о ней почти невозможно. Мало того, что я сама покупаю ей игрушки, так еще и мои знакомые, которые тоже ее почитают, стали приносить подарки на ее алтарь, и это, по-моему, невероятно трогательно. Так у Сигюн собралась целая корзинка игрушек и конфет. Я же теперь твердо уверена, что она — богиня внутреннего ребенка, способная исцелить любые сердечные раны, если дать ей хотя бы небольшой шанс. В своей «детской» ипостаси она немного сумасбродна и, похоже, «заражает» этим качеством и тех, кто ее любит. Не знаю, в каких еще образах она приходит к другим, но для общения со мной она определенно предпочитает именно этот облик, хотя однажды мне довелось увидеть и ее грозный лик. В той ситуации одному ребенку грозила опасность, и Сигюн проявила невероятную свирепость, достойную самой Кали Ма, хотя при этом от нее исходило ощущение глубокой печали и горя.

Я вижу ее еще и как богиню детей, обделенных вниманием и заботой. Все, что я о ней знаю, можно образно выразить так: Сигюн нежно прижимает к груди сломанные вещи. Смеется она прелестно — и она всем сердцем предана Локи. Мне она всегда казалась очень уязвимой, как маленькая девочка, которая любит свои игрушки, любит посмеяться и хочет, чтобы ее любили, — и Локи действительно очень любит ее. По моему НЛГ, он познакомился с ней за много лет до того, как они стали мужем и женой. История этих лет, наполненных влюбленным ожиданием, не сохранилась в литературных источниках, но мне хотелось бы узнать о ней больше.

Честно сказать, меня до глубины души трогают нежная забота и защита, которыми Локи окружает свою молодую жену. Мы общались с ним целых два года, прежде чем он решил познакомить меня с нею. И она такая застенчивая, просто невероятно! Мне и самой хочется защищать ее всеми силами, как если бы она была маленькой девочкой, вверенной моему попечению. Познакомившись с Сигюн, я не только открыла для себя новую богиню, исцелившую мое сердце от таких ран, которые я давно считала неизлечимыми; я еще и увидела Локи с совершенно новой, неожиданной стороны — как любящего и заботливого мужа-защитника. Сигюн научила меня открываться и принимать богов со всей невинностью и доверчивостью ребенка. Кроме того, она помогает нам снимать личины и разрушать стены, которыми мы окружаем собственные души, — и делает это так мягко и ласково! Мне кажется, что даже другие боги в ее присутствии расслабляются и становятся менее настороженными, и это обернулось для меня еще одним невероятным ценным даром: я смогла увидеть с другой стороны тех богов, которых давно люблю и знаю, — Локи и Одина. Сама она говорит: даже богам иногда бывает нужно утешение.

Что касается подношений Сигюн, то она, как и многие дети, любит всякие пушистые, мягкие, симпатичные вещицы и игрушки, которые приносят смех и радость. На ее алтаре всегда много цветов, особенно розовых роз. Много сердечек — лично я дарю ей сердечки из флюорита, лабрадорита и розового кварца. Сигюн любит жемчуг и всевозможные украшения, а еще — плюшевых зверьков, особенно кроликов, стрекоз и коров (тут, я думаю, не обошлось без Аудумлы — Сигюн каким-то образом связана с Аудумлой и самыми истоками творения, но как именно — мне пока не дают понять.) Одна моя приятельница специально смотрит «Покемонов» и некоторые детские анимэ-сериалы, чтобы порадовать Сигюн; даже я поддалась и посмотрела ради нее «Звуки музыки» [1] — просто чтобы услышать, как она хихикает. Насколько я понимаю, ее священное растение — расторопша, хотя вообще подойдут любые лекарственные травы. Кроме того, Сигюн побудила меня собирать коллекцию ключей (в древних скандинавских культурах ключ — символ женской власти в доме) и настаивает, чтобы во всех церемониальных мероприятиях я носила на поясе большой железный ключ викторианской эпохи. Иногда я покупаю ей ожерелья и бусины; мне доводилось видеть, как она играет с бусинами, симпатичными коробочками и прочим в таком же духе.

Для меня не может быть ничего ужаснее, чем узнать, что Сигюн чем-то огорчена или расстроена. Я знаю, что она способна представать как сильная, независимая и самостоятельная богиня. Просто для меня она избрала именно такую ипостась. И я знаю других людей, к которым она приходит в таком же обличье. Почитая ее в этом облике, принимая ее выбор, я ни в коем случае не пытаюсь принизить эту великую богиню, чье имя, между прочим, означает «госпожа победы». Сигюн — одна из самых светлых богинь, с какими мне когда-либо доводилось работать, и своих последователей она учит доброте, веселью и оптимизму. Ее основные качества — верность, преданность, любовь, счастье и поразительная невинность. Сигюн — это, в первую очередь, богиня, открывающая сердца.

Если вернуться к литературным источникам, то главная тайна Сигюн — в том, что она выдержала непосильное. Она сознательно избрала тот путь, который указало ей сердце, и выстояла перед лицом немыслимой утраты, горя и страданий. Испытание, которое понес Локи в пещере (возможно, центральный элемент его мифа), — это и ее испытание. И разница — в том, что Сигюн приняла его осознанно. В наши дни многие усматривают в ее характере признаки чрезмерной пассивности, покорности и жертвенности. Не знаю, почему к ней относятся именно так, — то ли потому, что она встала на защиту Локи, который все еще остается весьма неоднозначной фигурой в мировоззрении современных язычников (а ничего другого о ней, кроме этого факта, из письменных источников мы не знаем), то ли потому, что она нигде не изображается дерзкой и сексуально независимой, как Фрейя. Так или иначе, очень неприятно, что многие сбрасывают со счетов ее силу, верность и постоянство только на том основании, что эти качества она проявляет преимущественно в семейной жизни.

Мне представляется, что мир Сигюн определялся любовью: любовью к мужу, к детям, к семье в целом. Ее кроткая, мирная сила стала тихой гаванью для самого экстравагантного и огненного из богов. Принимать ее нежность за слабость — большая ошибка. И если мы нигде не встречаем ее вне связи с семьей и домом, это вовсе не означает, что она слаба. Это означает, что она превратила свой дом в inangard, священное убежище, для бога, который прежде оставался фактически бездомным. Она дала ему пристанище, уравновесила его, приняла и, самое главное, полюбила. И это был ее выбор. Здесь кроется камень преткновения для многих современных последователей феминизма: если мы признаем за женщинами полную свободу решений и действий, то должны признать и то, что иногда эта свобода может выражаться в осознанном и добровольном принятии такого образа жизни, который нам самим пришелся бы не по вкусу. Не могу отделаться от подозрения, что Сигюн так легко сбрасывают со счетов именно потому, что по сути своей она — Hausfrau, а в современном мире эту роль слишком часто обесценивают.

Несколько лет назад один мой друг, христианский священник, заметил типичную для языческого сообщества негативную динамику многих дискуссий и, заранее извинившись, обратился ко мне с вопросом: «Где же в вашей вере — любовь? Где сострадание?» Тогда мне пришлось ответить, что она — не в письменных источниках, а в тех уроках, которые боги преподают нам напрямую (если мы не допускаем, что нечто подобное состраданию и любви кроется за традиционными законами гостеприимства). Но с тех пор я сама (надеюсь) укрепилась в вере, поскольку (определенно) стала ближе к Сигюн. И теперь у меня есть ответ на вопрос моего друга: Сигюн. Все, что мы когда-либо сможем узнать о любви, сострадании и многих других добродетелях, заключено в ней самой и в ее уроках.  Где в нашей религии любовь? В Сигюн. Где сострадание? В ее сердце. И, возможно, те из нас, кто исключает Сигюн и ее семью из круга почитаемых божеств, невольно отворачиваются и от всех этих добродетелей.

История Сигюн — это история победы: победы над невыносимо тяжелыми обстоятельствами, над болью, утратой, отчаянием и гневом. Сигюн вытерпела все, и в этом — ее торжество. Как однажды сказала Фуэнсанта Арисменди Пласа, страстная поклонница Сигюн, сила этой богини — в ее сердце. Ее сердце непобедимо.

Каждый раз, когда я слышу кеннинг Локи «бремя рук Сигюн», мне приходит на ум «Пьета» Микеланджело — не римская, а та, что хранится в галерее Уффици во Флоренции. На этой картине изображены Мария, Иосиф и Магдалина, поддерживающие тело Христа, и видно, что их гнетет не только физическая тяжесть мертвого тела, но тяжесть горя. Микеланджело удалось передать самую суть природы горя: оно — тяжелее всего на свете. Об этом говорит в «Короле Иоанне» Шекспира королева Констанция, потерявшая сына: скорбь «так тяжела <…> что лишь земля могучая могла бы снести ее» [2]. Вот какая сила заключена в Сигюн! Она вынесла невыносимое. И в ее испытании нет никакого притворства, никакого ложного блеска.

С такими испытаниями, как у Одина, дело иначе. Девять дней — и все позади. Вырвать себе глаз — и все позади. Не хочу показаться непочтительной, но Сигюн не знает, когда закончится ее испытание — и закончится ли вообще хоть когда-нибудь. Не говоря уже о том, что скорбь по умершему ребенку не проходит никогда (впрочем, это понимает и Один). И во всем этом нет никакой романтики: ты просто делаешь то, что положено, делаешь и делаешь, снова, и снова, и снова, — а это очень непопулярно. Никакого пафоса, никакого драматического заламывания рук, и никто не поет тебе дифирамбов. Страшная штука — сердце.

— Фуэнсанта Арисменди Пласа

И, наконец, Сигюн держится с невероятным достоинством — и как богиня, и как женщина. Об этом почему-то редко упоминают даже те, кто постоянно воздает ей почести. Она исполнена такого достоинства, какое редко можно встретить даже среди богов. Она никогда не жалуется. Она ничего не объясняет. Она никого не винит. Она никогда не выставляет напоказ и не подчеркивает свою боль и тяжесть того, что ей приходится делать. Она никогда не ищет и уж, тем более, не требует внимания. Она просто делает то, что нужно, и считает, что ее дела должны говорить сами за себя, а жаловаться на судьбу — ниже ее достоинства. Во всем этом чувствуется великое благородство.

— Фуэнсанта Арисменди Пласа

Продолжение
Возможно, ключ к пониманию Локи — в том, чтобы стараться смотреть на мир его глазами: боги наверняка воспринимают наш вирд по-иному и в гораздо более широком контексте, чем мы. Ученикам я всегда советую просто попытаться поговорить с Локи, и в этом — один из секретов подлинной связи со своими богами: просто говорить с ними, беседовать, как вы беседуете с любимыми людьми с глазу на глаз. По моему опыту, Локи — один из самых открытых для контакта богов. Его очень легко почувствовать, воспринять напрямую — и при этом он раскрывается с самой неожиданной стороны! Один из величайших даров, которые я получила от Локи, — это знакомство с его женой Сигюн, которое повлекло за собой удивительные и непредвиденные открытия. Такое личное и непосредственное общение с богами никоим образом не умаляет их божественной природы — напротив, оно помогает приблизиться к ней и лучше ее понять.

Одна из областей моей жизни, на которую Локи оказал глубокое влияние, — это моя роль учителя и духовного советника в кругу единоверцев. Одна знакомая викканка, понаблюдав меня в деле, заявила, что мое тотемное животное — не иначе как питбуль! Поскольку Локи не заботится о поддержании чьей бы то ни было зоны комфорта, под его влиянием я как гитья тоже научилась разрушать зону комфорта ученика, чтобы в дальнейшем он общался со своими единоверцами, богами и жизнью в целом с позиций истины и ясности, а не на основе эгоцентрических устремлений, страха или конформизма. Это суровый подход, но он дает неоспоримые и стойкие результаты. Правда, работа с Локи дает и побочные эффекты: заодно я обзавелась не самой лучшей привычкой  отпускать чрезвычайно неуместные или грубые замечания в совершенно неподходящий момент.

Подводя итоги, можно сказать, что Локи — возмутитель спокойствия и нарушитель духовного statusquo. Вспоминается строчка из «Грез Исиды» Норманди Эллис [2]: «Как бы мы ни старались остаться прежними, все мы изменимся». Вот именно так и действует Локи.

Локи: мать ведьм
Мордант Карнивал

Многие фольклористы и многие служители Локи отмечали и так или иначе комментировали его способность к смене пола. Это действительно интересная тема как для академических исследований, так и для медитации на это божество в духовном контексте. Наряду с сюжетом о том, как Локи родил Слейпнира, превратившись в кобылу, широко известны и провокационные строки из «Перебранки Локи», где его побратим Один упоминает еще один эпизод, в котором Локи принял на себя женскую роль. Утверждается, что Локи провел восемь зим где-то под землей и там либо доил коров, либо (в зависимости от перевода) доили его самого. В завершающих строках той же строфы говорится, вдобавок, что Локи рожал детей (хотя некоторые переводчики опускают эти строки как недостоверные).

С самого начала четко оговорим, что мы не пытаемся поставить под сомнение мужественность Локи. Мы вовсе не утверждаем, что «на самом деле он — Богиня». Мы всего лишь хотим сказать, что ему присуща некая материнская ипостась и что в этой ипостаси его можно рассматривать как материнскую фигуру по отношению к практикующим магам.

Вот отрывок из «Краткого прорицания вёльвы»:

От Ангрбоды Локи
Волка родил,
а Слейпнир — сын Локи
от Свадильфари;
еще одно чудище,
самое злое,
на свет рождено
Бюлейста братом.

Найдя на костре
полусгоревшее
женщины сердце,
съел его Локи;
так Лофт зачал
от женщины злой;
отсюда пошли
все ведьмы на свете (курсив мой) [3].

Любопытно слово, которое переведено здесь как «ведьма». Это слово flagð, которое в других переводах передается как «великанша», «троллиха» или «волчица». Все эти варианты передают идею женской энергии — дикой и необузданной, свирепой, грозной и пожирающей, а потому ассоциирующейся с чудовищами и ведьмами.

Сравните этот отрывок со строками из «Прорицания вёльвы»:

Помнит войну она
первую в мире:
Гулльвейг погибла,
пронзенная копьями,
жгло ее пламя
в чертоге Одина,
трижды сожгли ее,
трижды рожденную,
и все же она
доселе живет.

Хейд ее называли,
в домах встречая, —
вещей колдуньей, —
творила волшбу
жезлом колдовским;
умы покорялись
ее чародейству
злым женам на радость [4].

Итак, с одной стороны, утверждается, что ведьма живет и ходит по свету, обучая своему страшному колдовству людей (и, в особенности, пресловутых «злых женщин»), а с другой — что Локи съел ее сердце и породил от него потомство. Вовсе не обязательно рассматривать эти две интерпретации как взаимоисключающие: в царстве мифов несложно убить одним выстрелом сразу несколько зайцев. Можно предположить, что ведьма ожила, переродившись от Локи, или даже что сам Кузнец Бед временно превратился в нее — примерно так, как одержимый человек временно «превращается» в божество. А кто такие flagð, пошедшие от него «ведьмы»? Вероятно, все те, кому она передала свое колдовское искусство.

Если все это кажется вам чересчур мрачным и темным, вспомните, что эддические песни были записаны уже после христианизации Скандинавии. А христиане, мягко говоря, не особо жаловали магические практики — равно как и идею женской эмансипации. Поэтому истинный смысл приведенных отрывков скрыт за позднейшими напластованиями и предубеждениями религиозного и политического толка. Когда ваш бог желает, чтобы женщины «знали свое место», женщина, не желающая «знать свое место», превращается в самого дьявола (а что уж говорить об этих мужчинах, балующихся сейтом!..) Таким образом, негативное отношение к flagð, выраженное в этих строках, вполне может объясняться интерполяциями, добавленными под влиянием подобных установок.

Мой опыт показывает, что работа с вышеописанной ипостасью Локи — превосходный способ выразить ему свое уважение. Даже если просто добавить в обычное церемониальное обращение какую-нибудь фразу, подчеркивающую этот его аспект (например, «Мать ведьм»), ваше взаимодействие с Локи уже станет более глубоким и насыщенным. Поскреби Локи — найдешь Бабалон? Ну, это я так, к слову…

Трикстер
Софи Оберландер

Я никогда не искала тебя.
Я думала так:
слишком много ожогов и шрамов на сердце моем,
чтобы впустить тебя — твердого, словно камень.
Так мне казалось. Но я отдала немало,
когда довелось мне впервые висеть на Древе:
не всё — но довольно, чтоб дрогнули стены мои,
и выпал осколок из каменной кладки,
и я услыхала твой шепот сквозь тонкую брешь,
но отвернулась:
не может такого быть,
чтоб ты говорил со мною!
Я ощутила, как нежно ты держишь в ладонях мой раненый дух —
точно так же, как дух опаленный Владыки богов,
истекавшего кровью на этих ветвях
в стародавние дни, — дух, упавший к подножию Древа.
Смехом меня научил ты любить
или нежностью ласки твоей? Я не знаю.
Так ли, иначе, но я увидала твой лик,
испытала любовь твою — жгучую страсть
и спокойную нежность — в тот миг, у подножия Древа.
Брат, Возлюбленный, Друг!
Я видала богов, но такого, как ты, — никогда.
Ты развеял мой страх озорством; ты, смеясь и дурачась,
заставил смеяться ребенка, что плакал во мне и вовеки не знал утешенья.
Я видела Сигюн,
ее безмятежное счастье
и любовь, что скрывается в играх твоих, —
и с тех пор я не знаю, как могут иные бояться,
услыхав твое имя.
Довелось мне узнать и другое лицо твое, Локи:
я сошла с тобой в царство, где дочь твоя правит,
и там на пороге стоял ты, объятый экстазом,
и звал ее стражей и духов ко мне на защиту.
Не разбился в груди моей камень,
но тихо растаял от жара огня твоего.
Я познала твой гнев, разожженный от боли моей,
и темнейшую радость, с которою ты
отворил предо мною врата ледяного Нифльхейма.
Я не знала, как в сердце твоем глубока
любовь к твоим детям;
но я увидала, как ты, Пересмешник, рыдаешь от муки:
каждая рана их — рана на сердце твоем.
Я видела в битве тебя, и ты Одину равен,
хоть искусство твое несравненно темнее;
я слышала песни твои,
и они несравненно прекраснее всех, что я слышала в жизни
(ты пел мне, когда уводил меня за руку прочь
от Древа мучений);
а сказки твои — это лучшие сказки на свете
(когда мы идем через Радужный мост и танцуем меж звезд).
Ты сам положил мои руки на ткацкий станок,
чтобы я соткала свои песни; ты сам мне помог
дотянуться до Хелы, когда я висела на Древе.
Иных ты пугаешь; иные тебя презирают,
твердя, что ты скован и силы лишился навеки;
но кто, как не ты, меня вывел на свет
из глубин беспросветного горя?
И как мне бояться твоей беспредельной любви,
если в ней наконец обрело мое сердце свободу?
И теперь я ищу тебя, Локи!
Смешаем
наши песни под Древом!
Ибо я полюбила огонь,
разгоревшийся в сердце моем от огня твоего.

Локи

Элизабет Вонгвизит,
духовидица и смертная жена Локи

Обычно Локи предстает духовидцам в образе мужчины — высокого, красивого и довольно стройного. Глаза у него чаще всего зеленые, а волосы — того или иного оттенка рыжего, от кроваво-красного до русого с рыжим отливом. Во что бы он ни был одет, в нем всегда есть какой-то намек на андрогинность; впрочем, надо помнить, что он может принять любой облик, какой пожелает, особенно если решит, что это поможет ему добиться своих целей. Он очень обаятелен, говорлив и красноречив, однако умеет и выслушать. Говорит он умно и убедительно и способен переспорить кого угодно. Из любой словесной битвы он обычно выходит победителем. Кроме того, в нем есть прелестная, милая детскость; нередко он очень забавен и вообще любит посмешить других, даже за свой счет. Одним словом, в Локи много такого, что вызывает восхищение, — но именно из-за того, что он так очарователен и так убедителен, многие ему не доверяют. К тому же, далеко не всё из того, что он говорит и делает, согласуется с общепринятыми представлениями о чести или «хорошем поведении».

В характере Локи очень заметно его происхождение от огненных великанов. Он зачастую непоследователен и может впадать в крайности; он очень импульсивен и склонен действовать под влиянием минутного настроения. Если вы попадетесь ему под горячую руку, то узнаете на собственной шкуре, что такое оскорбление, режущее до кости. Только что он нежно ворковал, а в следующую секунду уже осыпает вас жестокими насмешками, причем и то, и другое — совершенно искренне! Обычно он не носит обиды в себе, но если все же затаит на кого-то зло, то проявит себя как непримиримый и коварный враг, твердо помнящий, что месть надо подавать хорошо промороженной. Тем, кто не привык смотреть на мир с его точки зрения, его поступки нередко кажутся непредсказуемыми и нелогичными.

Несмотря на все это, многим он внушает верную и страстную любовь (а другим — не менее пылкую ненависть). Сам же Локи, со своей стороны, верен лишь тем, кого считает своими друзьями, и не слишком заботится о том, чтобы произвести хорошее впечатление на остальных. Если вы еще не подружились с Локи, но уже ведете с ним какие-то дела, будьте осторожны: он вполне может обойтись с вами как с очередной игрушкой (а с игрушками он обращается не особенно бережно) или — и это в лучшем случае — отнестись к вашим чувствам саркастично и легкомысленно.

Поскольку главное его оружие — речь, он как никто понимает истинную силу слов и как никто способен находить в них слабые звенья. Перехитрить или одурачить его очень непросто, а тягаться в остроумии и находчивости с сыном Лаувейи можно разве что на свой страх и риск — но если вам все-таки удастся взять над ним верх, он, скорее всего, не рассердится, а, напротив, начнет уважать вас больше. Локи обожает шутки и розыгрыши, хотя тому, кто становится мишенью его проказ, они могут и не показаться особенно смешными. Он ценит острословие и находчивость и любит поспорить с умным человеком просто ради забавы, хотя и сознает, что в конечном счете все равно победит, — и в этом еще одна причина, по которой ему многие не доверяют. Он способен заболтать кого угодно — и в любой момент поймать вас на слове.

В свете этого вас уже не удивит, что Локи — заядлый соблазнитель, не лишенный приятного дара внушить своей жертве, что она — самый вожделенный и драгоценный предмет его страсти. Он любит флирт и может начать заигрывать с вами совершенно независимо от того, какого вы пола, каковы ваши предпочтения и имеется ли у вас партнер. Сопротивляться ему трудно, подчас даже почти невозможно, но следует помнить, что все это для него — лишь игра. Если вы ему откажете, он не обидится: сам процесс ухаживания развлечет его ничуть не меньше, чем тот его итог, на который он возлагает надежды. Особенно ему понравится, если вы включитесь в игру на равных, дав ему понять, что не поддались его чарам, но тоже получаете удовольствие от процесса.

Локи очень интересуется людьми из нашего мира; среди неоязычников северной и прочих традиций немало таких, кто считает себя его служителями и утверждает, что Локи сам протянул им руку дружбы. Похоже, он и вправду самый общительный из йотунов, да и из асов (если можно причислить его к таковым). И несмотря на всю зловещую репутацию, у него много союзников, хотя в большинстве своем они относятся к нему с той или иной долей осторожности, как бы хорошо и давно ни были с ним знакомы. Дружить с Локи не так-то просто, и даже ближайшие его последователи иногда ссорятся с ним в пух и прах, хотя обычно он старается помогать своим друзьям и способен (когда захочет) на невероятную доброту и заботу.

Локи — искусный чародей, взявший себе за правило учиться магии у всех, кто может его чему-то научить (не обязательно ставя их об этом в известность). Если вы вежливо его попросите и преподнесете ему какой-нибудь особенный подарок, он, со своей стороны, может объяснить вам некоторые тонкие нюансы оборотничества или обучить специфическому йотунскому колдовству с его акцентом на магию крови и стихий. Кроме того, он может поделиться знаниями о рунах, полученными от Одина, или тайнами магии сейта, которые ему когда-то открыла Фрейя. Также Локи сведущ в сексуальной магии и может даже предложить вам (кхе-кхе) практические уроки, либо при помощи какого-либо человека, который примет его как «всадника», либо напрямую. Он может помочь вам в овладении любой магией слова — и устного, и письменного, и даже песенного. Если вам нужно (а большинству людей это совершенно необходимо) понять, как важно осознавать и помнить, что именно вы говорите и кому, то лучше учителя, чем Локи, вам не найти. Кроме того, он научит вас держать слово, как бы это ни было тяжело, — и этот урок может оказаться довольно болезненным.

Локи неравнодушен к шаманам и духовидцам, поскольку они занимают маргинальное положение в обществе и работа их подразумевает частое пересечение и нарушение границ, а ему самому все это очень хорошо знакомо. Те, кто обнаружил в себе призвание к работе такого рода, могут обрести в лице Локи неожиданно доброжелательного и полезного, хотя подчас и раздражающего союзника.

Постоянного места обитания в Девяти мирах у Локи нет, хотя чаще всего его можно встретить в Йотунхейме. Пытаться разыскать его в Асгарде не рекомендуется (по ряду причин), если только он сам недвусмысленно не назначит вам место встречи именно там. Вопрос о том, освободился ли Локи от своих оков или по-прежнему лежит связанным в пещере, вызывает споры, но многие локианцы и духовидцы утверждают, что даже если он и скован, это ничуть не мешает ему путешествовать по всем Девяти мирам в тех или иных обличьях. Так или иначе, на месте он не сидит и поэтому разыскать его трудно. Если он заранее не назначил места встречи, сначала попросите его, чтобы он сам пришел к вам, а уж если из этого ничего не выйдет, то можете отправляться на поиски. Имейте в виду, что «вызвать» Локи магическими средствами, то есть принудить его прийти к вам, невозможно (по крайней мере, в мире смертных нет никого, кто имел бы на это право). Некоторым последователям Асатру стоило бы взять это на заметку: вежливым обращением и просьбой уделить вам немного времени и внимания вы добьетесь куда большего, чем попытками «заклинать» его как «демона» и «врага богов». Подобные попытки — это большая ошибка, за которую рано или поздно придется расплачиваться. Несмотря на то, что Локи был изгнан из Асгарда и претерпел жестокое наказание, оставившее глубокие раны не только на теле, но и в душе, он по-прежнему хитер, силен и опасен — и об этом не следует забывать.

В полном согласии со своей противоречивой натурой Локи ценит в других откровенность и честность, и если вам от него что-то нужно, то лучше просто попросить, чем пытаться им манипулировать или изъясняться намеками. Однако за свою помощь Локи потребует плату, и лучше не давать ему возможности ее назначить: заготовьте какой-нибудь подарок заранее и вручите его сразу, до того, как изложите свою просьбу. В противном случае Локи может поступить непредсказуемо. Возможно, он обратит все в шутку и удовольствуется каким-нибудь пустяком или забавной безделушкой, а возможно — станет настаивать на такой услуге или жертве, о которой вам придется горько пожалеть. Обычно он все же не упускает выгоды из сделок, а потому разумнее обращаться к нему с подношением, заготовленным загодя, чем отдаваться, так сказать, на его милость.

Что касается подношений, то больше всего Локи любит крепкое спиртное, маленькие игрушки и конфеты. Кроме того, его можно порадовать фейерверками и всем, что способно наделать много шума (или беспорядка). Ему очень нравятся дурацкие и забавные безделушки — вроде заводных игрушек, которые громко шумят, пищат или светятся. Ценит он и всевозможные подарки ручной работы — рисунки, картины, резьбу по дереву, вышивку; и еду, приготовленную «из всего, что нашлось в холодильнике» (особенно пироги и пирожки); и хорошие стихи, песни или сказки, написанные специально для него (их следует прочитать ему вслух или спеть). Как и его дочь Хела, он участлив к небогатым людям и не потребует от вас того, чего вы на самом деле не можете себе позволить. Иначе говоря, если денег у вас хватает только на дешевое пиво, он не станет настаивать на односолодовом скотче тридцатилетней выдержки. (Но уж если вы богаты, берегитесь: ничто не помешает ему заставить вас раскошелиться на дорогую выпивку!) Даже если подарок ему не слишком понравится, едва ли он его отвергнет, хотя притворных благодарностей в этом случае вы не услышите.

Локи-трикстер
Эбби Хеласдоттир

Сексуальность Локи — не что иное, как естественное выражение его свободы, не скованной никакими моральными парадигмами; и в ней же отражена его гендерная парадоксальность, его неразрывная (как буквальная, так и символическая) связь с женским началом, с Темной Богиней. Прозвание Локи — Лаувейсон, сын Лаувейи — дано ему не по отцу, а по матери, и свидетельствует о том, что истоки его силы — в женском начале. Кроме того, оно добавляет веса гипотезе о том, что Локи почитали как бога в глубокой древности, когда счет родства велся по материнской линии. Локи принадлежит важнейшая роль в таинствах Темной Богини, и потому в его безумии есть некий метод, а в его хаосе — некий порядок. Многие его поступки кажутся спонтанными и незапланированными, но в действительности все они — проявления Вирда Богини.

Если Хела, дочь Локи, олицетворяет темную, «левую», «изнаночную» сторону мировой и природной души, сам Локи — ее светлая, «правая» сторона. Он — тот ребенок, который не боится мечтать или воплощать в жизнь свои и чужие мечты; он — та безответственность, без которой весь мир и асы вместе с ним погрузились бы в стоячее болото. Он — та невинность, которая не боится заявить во всеуслышание, что король-то голый (или, если уж придерживаться буквы саг, что Одину нравится носить женское платье). Он — смех, он — тихое хихиканье в уголке, он — брошенная вскользь острота, он — насмешка, которая уязвляет в самую душу, но вместе с тем побуждает к новым открытиям. Он постоянно напоминает и богам, и людям, что мы не должны все время относиться к самим себе слишком серьезно. Один из уроков Локи — в том, что космическое отличается от комического всего одной буквой.

Локи отчаянно горд и самоуверен. В этом с ним не сравнится ни один из асов, ванов или йотунов; если бы гордыня и впрямь была грехом, то Локи, несомненно, следовало бы признать великим грешником. В этом отношении он близок таким классическим персонажам, как Фауст, Люцифер и Прометей; он — как человек, который вознамерился стать богом и добился своего. Чистокровный йотун, он собственными силами проложил себе дорогу к божественности, к тому высочайшему статусу, который иногда дарует своим обитателям Асгард.

Локи — неукротимый дух человека, устремленного к звездам. В его честь можно было бы назвать ту божественную искру в человечестве, которая побуждает людей вечно стремиться к высшему. И как хранитель этой божественной искры, Локи уделяет от нее другим — тем, кто тоже мечтает стать богами. Локи — бог-Светоносец, который пробуждает божественный огонь, сокрытый в каждом живом существе, и подталкивает дремлющий разум к действиям.

Как и его океаническое дитя, Йормунганд, Локи олицетворяет универсальный архетип, встречающийся во многих культурах мира, — и даже не один архетип, а несколько. Он — Скованный Исполин, подобный греческому Прометею или иудейскому Азазелю; он — трикстер, подобный индейскому койоту или греческому Гермесу; он — оборотень, как кельтский Талиесин; и он же — Светоносец, как Люцифер, Луг и все тот же Прометей. Из всех рёкков он стоит ближе всего к людям, потому что во многих своих качествах он сам сущностно и очевидно человечен — в гораздо большей степени, чем прочие божества.

Архетипические параллели Локи, обнаруживающиеся в мифах других народов, помогают лучше понять те его стороны, которые в скандинавской мифологии представлены лишь намеками. Прометей — один из титанов, древнейшей расы, подобной йотунам; и хотя его отношения с Зевсом гораздо более скандальны, чем побратимство Локи с Одином, Зевс не убивает его, а только сковывает. Помимо общеизвестных европейских трикстеров, таких как Гермес и Пан, Локи близки некоторые персонажи из мифологии североамериканских индейцев. Один из них даже сохранился в современных сказках — под именем Братца Кролика. Другие же фигурировали в легендах и верованиях многих индейских племен под самыми разными именами: Ворон, Голубая Сойка, Кролик, Норка, Великий Кролик, Нанабуш, Глускап, Паук…

Все трикстеры схожи между собой по характеру. Трикстер легкомыслен, и это нередко стоит ему жизни; он никогда не учится на своих ошибках, однако в самой его наивности всегда заключена некая великая истина. Подобно Локи, однажды устроившему шутовское представление с сексуальным подтекстом, многие американские трикстеры склонны к вульгарным сексуальным проделкам. В одной сказке Великий Заяц велит своему анусу присмотреть за едой на огне, пока сам он будет спать. Проснувшись, он видит, что еда исчезла, и наказывает свой анус, прижигая его головней из костра. В результате у него вываливаются кишки, и Зайцу приходится вшивать анус на место, но поскольку он не в ладах с иглой и нитками, анус навсегда остается складчатым. Довольно часто трикстеру приходится выполнять такие задания, которые остальные боги считают ниже своего достоинства. Но он охотно берется за них, потому что понимает: чтобы мир продолжал вертеться, необходимо всё — даже то, что другим кажется презренным и низменным.

Благодаря своему трикстерству Локи — один из самых ярких скандинавских божеств, один из самых заметных в своих проявлениях. Нередко он дает о себе знать через всевозможные неприятные, хотя по большому счету безвредные происшествия (например, когда вы о нем  пишете, у вас может часто зависать компьютер). По этой причине называть кого-то или что-то в его честь не рекомендуется. Но так же, как и в случае с другими рёкками, опасности, которые таит в себе Локи, более очевидны тем, кто не нашел с ним общего языка, чем его последователям. Локи никогда не прекращает дурачиться, но над теми, кто его понимает и держится с ним заодно, он обычно подшучивает гораздо более дружелюбно и добродушно.

Разнообразные ипостаси и свойства характера Локи перечислены как его кеннинги в «Языке поэзии». Его называют «сыном Фарбаути и Лаувейи», «сыном Наль», «братом Бюлейста и Хельблинди», «отцом Ванарганда (Фенрира)», «отцом Йормунганда» и «отцом Хель», «отцом Нарви и Вали», «родичем и дядей, братом, попутчиком и сотрапезником Одина и асов», «гостем и украшением сундука Гейррёда», «похитителем козла, ожерелья Брисингов и яблок Идунн», «матерью Слейпнира», «мужем Сигюн», «недругом богов», «губителем волос Сив», «кузнецом бед», «хитроумным асом», «наветчиком и обманщиком богов», «виновником смерти Бальдра», «связанным асом», «тем, кто препирался с Хеймдаллем и Скади». Кроме того, Локи — бог молнии, бог южного ветра и бог превращений. У него есть несколько излюбленных форм: лосось, муха и сокол, — но самым уместным для него обличьем представляется паук. Паук не только ассоциируется с североамериканскими трикстерами, но и тесно связан с Богиней. Намек на этимологию имени Локи дает старинное шведское название паука — «lockke».