В многочисленных исследованиях на протяжении веков образ Одина был прочитан удивительным множеством способов.
Один в Саге об ИнглингахКак хорошо известно, Сага об Инглингах представляет собой повествовательное начало «Круга Земного», собрании саг о королях Норвегии. В Сане об Инглингах происхождение королей Норвегии прослеживается к доисторическим временам. Здесь Один представлен как предок шведских и норвежских королей. Как недавно показал Дж. Линдоу , неудивительно в таком контексте обнаружить строго историзированное или эвгемерическое представление Одина. Описание Одина в Саге об Инглингах — самое длинное, наиболее подробное и завершенное повествование об Одине в древнесеверных текстах. Один представлен как азиатский хёвдинг, эмигрировавший в Швецию. Азиатское происхождение упомянуто, например, в Книге об Исландцах Ари и прологе к Эдде Снорри, и смоделировано на основе европейских легенд о происхождении, восходящих к Энеиде Вергилия.
Один из Саги об Инглингах поражает читателя как атипичный и странный король по сравнению с историческими королями, описанными в королевских сагах. Сага об Инглингах иногда причисляется к легендарным сагам, сагах о древних временах, которые имеют дело со скандинавскими королями доисторических времен. В сравнении некоторыми из героев, появляющихся в этих сагах, характеристики Одина кажутся менее выделяющимися. В этих сагах мы часто встречаем волшебников, которые используют своих магические умения в битве. Оружие затупляется, используется сейд, могильные холмы открываются. Более того, зорошие короли, равно как и плохие короли, держат берсерков среди своих воинов. В Саге об Инглингах Один называеется hermaðr mikill (великим воином).
В этом же тексте говорится, что Один много путешествовал и завоевал много королевсктв, и был насколько победоносным, что выигрывал каждую битву. В дополнение Один мог ослеплять, оплгушать или устрашать своего врага в битве и затпулять его оружие, его люди дрались как бешеные собаки и железо не причиняло им вреда. Это правда, что люди Одина открыто не называются берсерками, но их стиль боя назван berserksgangr. Наконец, Один может нахоить могильные холмы и открывать их. Как победоносный и много путешествовавший повелитель, обладающий магическими умениями, Один из Саги об Инглингах — это свой персонаж в мире королей викингов в сагах о древних временах.
Один в Эдде СнорриИзвлекая информацию об Одине из Эдды Снорри, мы должны помнить, что задуманное использование и происхождение этого текста значительно отличается от Саги об Инглингах. Как хорошо известно, Эдда — это один из видов справочника для понимания и создания скальдической поэзии. Как показала Гудрун Нордаль на основе свидетельств рукописи, это была со всей вероятностью школьная книга для обучения грамматике. Место Эдды Снорри среди ученых средневековых сочинений также обсуждалось Антони Фолксом и Питером и Урсулой Дронке .
В описании Одина в Эдде Снорри существует несколько слоев и контекстов. Это верно и в отношении Саги об Инглингах, но в случае с Эддой это более заметно. Во-первых, в прологе мы встречаем эмигранта из Азии Одина, потомка Тора. Затем в «Видении Гюльви» Гюльви, назвавшийся Ганглери, хейти Одина, допрашивает эмигрантов из Трои, азиатов или Æsir. Три азиата, также названные хейти Одина, Высокий, Равновысокий и Третий, рассказывают истории о своих богах и в конце повествования решают сами стать теми богами, о которых только что рассказывали. Это знаменитый обман Гюльви: азиаты, которые всего лишь успешны в магических искусствах, заставляют Гюльви поверить, что они боги.
В сведениях, данных в повествованиях об азиатских богах, Один, с одной стороны, описан в соответствии с методами ученого христианства о том, как обращаться с язычеством, но, с другой стороны, там есть действительно собственно языческий материал, который сложно объяснить в свете христианского ученияэ Языческие элементы, связанные с Одином, встречаются, например, в повествовании о скальдическом меде (элементы которого могут, однако, быть построены по образцу агиографической литературы), и в описании поездки Одина в Йотунхейм в начале повествования о битве Тора против Хрунгнира.
В итоге, у нас есть ещё один слой в комментарии Снорри в так называемом эпилоге «Языка поэзии» о том, как следует эти истории понимать. Часто полагают, что эпилог является поздней вставкой. Он, однако, сохранился во всех рукописях, за исключением Codex Upsaliensis, рукопись, в которой изначальный текст был сокращен и как таковой оязычен. Эпилог открыто утверждает, что повествования об асах — это искажения событий в Трое (например, Рагнарек — это аллегория сожжения Трои), во многом сродни сюжетам Ветхого Завета, которые в средневековой теологии служили прообразом событий, описанных в Новом Завете. Здесь Фенрир, который убивает Одина в последней битве, назван Пирром. Явно показано, что можно называть Пирром волка, потому что он убил короля в храме перед алтарем Тора. Таким образом, здесь проведена параллель между Одином и троянским правителем.
В основном повествовании «Видения Гюльви» Один представлен эвгемерически в соответствии с христианским учением. Три короля, чьи имена являются хейти Одина, даже похожи на искажение христианской Троицы: Отца, Сына и Святого Духа. Hár, Jafnhár и Þriði означают всего лишь Высокий, Равновысокий и Третий, конструкцию, которая, похоже, создавалась, чтобы выглядеть как троичность Одина. Такое искажение вполне согласовывается с теологией язычества в прологе, где язычество представлено как неверное толкование истинной религии. Язычники забыли имя Бога, говорится, но они все еще ощущали Творца за своим творением.
Изначальный фокус на Одине как Всеотце в «Видении Гюльви», как доказывал Бэтке, вызван представлением язычества как искажения христианства в прологе.
«Живет он, от века, и правит в своих владениях, а властвует надо всем на свете, большим и малым. … Он создал небо, и землю, и воздух, и все, что к ним принадлежит. … Всего же важнее то, что он создал человека и дал ему душу, которая будет жить вечно и никогда не умрет, хоть тело и станет прахом иль пеплом. И все люди, достойные и праведные, будут жить с ним в месте, что зовется Гимле или Вингольв. А дурные люди пойдут в Хель, а оттуда в Нифльхель. …» («Видение Гюльви», 3).
Это может быть вполне описанием христианского бога.
Когда имя Одина упоминается впервые, язычк преисполнен неясности и сомнения. Высокий говорит:
«И верю я, что Один и его братья-правители на небе и на земле. Думаем мы, что именно так его зовут. Это имя величайшего и славнейшего из всех ведомых нам мужей, и вы можете тоже называть его так» («Видение Гюльви», 6).
Таким образом читатель или слушатель Эдды (но не Гюльви) должен понять, что Один в действительности не является верховным богом, даже если такое отождествление предполагается его ответами Гюльви.
На уровне Эдды Снорри, которая очевидно почерпнута из эддической поэзии, Один описан как воинственный правитель, особенно на основе «Речей Гримнира». Его любимцы умирают в битве и становятся эйнхериями, которые пьют и бьются до Рагнарека, когда Один будет убит, — разительно отлично от описания вечного Всеотца. Следует отметить, что Один в Эдде не владеет магическими боевыми навыками, которые у него есть в Саге об Инглингах. В рамках Вальгаллы он попросту служит как хозяин, принимающий гостей. Далее, у него есть мифические, не-эвгемерические черты, как то в случае содержания волков, факте, что он никогда не ест ничего, кроме вина, и факта, что он заложил свой глаз. Мифические черты явно проступают в свете основного повествования, где азиаты рассказывают истории про своих богов. Отсутствие исторического контекста также является причиной, почему в сведениях об Одине нет культовых элементов, как в более историчной Саге об Инглингах.
Один — единственный основной персонаж в одном крупном повествовании в «Языке поэзии», а именно краже скальдического меда. Только части этого рассказа можно обнаружить в других местах, в «Речах Высокого», но в значительно иной версии. Акцент на Одине в этом мифе не удивителен, поскольку, как упомянуто выше, текст Снорри — это руководство для понимания и создания скальдической поэзии, что особенно очевидно в «Языке поэзии». Таким образом, именно поэтический аспект Одина представляет интерес.
Один в «Деяниях датчан»Единственная скандинавская работа на латыни, которая должна быть включена в перечень основных мифологических текстов – это «Деяния датчан» Саксона Грамматика, несколько более старший текст, чем Эдда Снорри. Саксон часто ускользает от взгляда изучающих древнесеверную религию из-за своего полемического отношения к языческим богам, отличаясь от более сочувственного отношения Снорри. Саксон открыто утверждает, что языческие боги ложны и порочны; его работа, таким образом, больше сродни латинской церковной традиции, что не удивительно, учитывая его выбор языка.
Его Один, или Одинус, изредка играет роль в первых девяти книгах «Деяний датчан», но его появление наиболее часто в первой и третьей книгах. Одинус никогда не вступает в бой с христианскими королями или священниками, как в древнесеверных королевских сагах и одной из родовых саг. Однако, Саксон изображает его во многом похоже на саги о древних временах: время от времени Один влияет на судьбы героев, провоцируя смерть или победу в битве. Также он не всегда идентифицирован с Одинусом. Иногда он описывается как одноглазый или старик, иногда используется одно из его хейти в узнаваемо латинизированной форме.
Такая схожесть неудивительна. Суть и персонажи саг о древних временах и «Деяний датчан» во многих моментах совпадают, поскольку, помимо других причин, хорошо известно, что Саксон использовал исландские источники и информантов, собирая материал для своего истории датских королей. Конечно, образ Одина варьируется от одной саги о древних временах к другой, и помимо этого Саксон использовал множество других источников. Мы, однако, обнаруживаем согласованное представление об Одине на протяжении многих повествований в работе Саксона, что должно быть, помимо прочих причин, имеет место в силу того, что Саксон подгонял свои источники с целью показать, по словам Карстена Фриис-Йенсен, «особое превосходство датской монархии».
В «Деяниях датчан», как в «Саге об Инглингах» и основном повествовании «Видения Гюльви», описание Одина эвгемерично. Но есть отличие. Считается, что ложные боги произошли от великанов и волшебников. Волшебники победили великанов и стали почитаться за богов. Волшебники были способны предсказывать будущее, принимать различные обличья и прятать свой облик под ложными личинами. Ложные боги родили от смешения этих двух классов существ. По размеру и способностям они уступают своим родителям, но в них, тем не менее, верили как в богов из-за заблуждений.
В повествовании Саксона о Бальдерусе и Ходерусе, Одинус должен идти за советом к прорицателю из-за своей несовершенной божественности.
«хотя Одина считали главным среди богов, он постоянно ходил к прорицателям, предсказателям и другим, кого он видел сильным к лучших искусствах прорицания, с вопросом о мести за своего сына. Божественность не всегда насколько совершенна, чтобы обходиться без человеческой помощи. Ростиоф … предсказал, что Ринда … должна родить ему другого сына, который возьмет на себя месть за убийство своего брата…» («Деяния датчан», кн. III, iv, 1).
