Последние сообщения61
Скандинавские Боги / Re: Рейвен Кальдера Книга йотунов: работа с великанами Северной традиции
« Последний ответ от Kitainu 18 Февраль 2026, 13:08:45 »18. Йормунганд
Третье дитя Локи и Ангрбоды изверглось из лона Жрицы Волков подобно чешуйчатому водопаду — в обличье огромной иссиня-зеленой змеи.
В Железном Лесу, где сама земля испокон веков сочилась магией, такое иногда случалось. Многие великаны были оборотнями от рождения и появлялись на свет в облике животных, и в некоторых животное начало оказывалось настолько сильным, что человекообразную форму они уже не принимали никогда. Но обычно Железный Лес порождал псов или волков, таких как Гарм, верный стражник Хелы, или Фенрир, старший сын Локи и Ангрбоды, а дитя, подобное Великой Змее, в последний раз появилось на свет в Нифльхейме — дракон Нидхёгг, дочь неведомых инеистых великанов.
Ангрбода кормила своего необычного ребенка кусочками мяса и укладывала на ночь в большой котел, который змея, впрочем, быстро переросла, так что пришлось переместить ее в искусственный пруд, а затем — в озеро. К тому времени, как асы решили прибрать ее к рукам, змея уже почти не помещалась в озере и славилась по всему Йотунхейму как «чудо Железного Леса». Она не столько владела магией, сколько была ею, как живой проводник магической силы. Когда кто-то колдовал рядом с нею, сила чар возрастала втрое; кроме того, она уже стала такой огромной, что без труда могла проглотить любого, кто попадался ей на пути. Но Один и его подручные все же умудрились похитить эту гигантскую змею и бросить в океан; и Один своим волшебством принудил ее остаться там навсегда. Змея продолжала расти и в конце концов опоясала Мидгард собственным телом. Ее живая плоть несет в себе охранные чары, наложенные Одином для защиты смертных обитателей Мидгарда от вторжений из других миров.
«Йормунганд» значит просто «Мировой Змей»: собственного имени у этого существа нет, да оно ему и не нужно. Все равно другого подобного создания не сыщется ни в одном из Девяти миров, даже среди йотунов. Йормунганд — уникальное дитя магии Железного Леса, соединившейся с силой Локи и Ангрбоды, самой могущественной пары йотунов из всех, кого до сих пор порождал Ярнвид. И понять Великую Змею, на мой взгляд, труднее, чем любого из йотунов, с какими мне доводилось иметь дело. Это невероятно чуждое нам существо. Когда соприкасаешься с его природой, возникает очень странное чувство. Оно двуполо, что само по себе не так уж и необычно для детей Железного Леса, но, как правило, если с ним общается женщина, ей кажется, что Йормунганд женского пола, а если мужчина — мужского. Мировой Змей не говорит словами и не пользуется никаким языком из тех, что мы могли бы признать за язык, — и все же каким-то образом он разговаривает. От одной мысли о том, чтобы попытаться это объяснить, мне становится нехорошо; могу только сказать, что мне довелось как-то раз находиться со Змеей в одном теле (и, кстати, да, у нее действительно нет имени: о себе она думает просто «я» и больше никак), и возникло такое ощущение, что части моего мозга, отвечающие за вербальную коммуникацию, отодвинулись куда-то в сторону и «отсоединились». После этого я еще около часа не мог говорить нормально.
Многие из тех, кто работает с семейством Локи, утверждают, что Змея, по-видимому, не набирает себе служителей, как это делают Локи или Хела (или, если уж на то пошло, Один и Тор). Но, думаю, с какими-то людьми она все же пытается общаться, хотя не факт, что они правильно ее понимают. Сомнения у меня обычно возникают тогда, когда кто-нибудь заявляет, что Мировой Змей общался с ним на человеческом языке или в привычных человеку образах. Впрочем, не исключено, что эти люди попросту автоматически «переводят» сообщения Йормунганда в слова, сами того не замечая.
Иормунганд: Мировая Змея
Эбби Хеласдоттир
Иормунганд — младшее дитя Локи и Ангрбоды, которое, в отличие от своих родителей, брата и сестры, приняло необычный облик — форму чудовищной водяной змеи. Мировая Змея, обитательница моря, окружающего Мидгард, обвивает этот мир своим телом, зажав в зубах собственный хвост. Согласно мифологии, ставящей во главу угла асов, Один заточил Иормунганда в мировом океане, чтобы смягчить и отсрочить неизбежную катастрофу — грядущий Рагнарёк (то есть с той же целью, с какой Локи был связан и брошен в подземную темницу, а Фенрир — прикован к скале на Озере Черного Горя). Но за этой поверхностной сказкой кроется грандиозная фигура — ипостась великой богини собственной персоной.
Как в традиционной, так и в современной скандинавской литературе Змея Мидгарда упоминается под разными именами; чаще всего встречаются варианты «Йормунганд» («Ёрмунганд»), «Йормундганд», «Йормунгард», «Мидгардсорм» и «Иормунганд». Известен и целый ряд обозначающих ее кеннингов: «Обвивающая землю», «Гроза заливов», «Холодная змея», «Жесткая веревка земли», «Клубящийся угорь», «Морская нить», «Кольцо мокрой дороги», «Угольная рыба земли», «Рыба морского дна», «Мокрый пояс земли» и «Угорь Фьоргюн». Тем, кто хочет использовать энергию и вирд Мировой Змеи в магических целях, лучше всего остановиться на варианте «Иормунганд», потому что слог «Иор» — это название руны, посвященной Мировой Змее.
Образ и символический смысл Мировой Змеи почти универсальны. Уроборос — змей, свернувшийся кольцом и держащий в зубах собственный хвост, — встречается в символике многих культур и религий, по всей Европе и Азии и даже в Африке. И в большинстве случаев он означает одно и то же: вечную циклическую силу, по сути своей разрушительную, но необходимую как часть природных процессов непрерывного возрождения жизни. Все это верно и в применении к Иормунганду, что в последнее время признают, пусть и не вполне охотно, даже ортодоксально настроенные неоязычники.
Символ уробороса играет немаловажную роль в гностицизме и алхимии. Яд Мирового Змея, как и сам этот Змей, символизирует универсальный растворитель, который проникает через любое вещество, — тот неизменный закон, который связывает между собой все части бытия и творения. В этой роли моста между всеми реальностями уроборос предстает в одной алхимической рукописи, где половина его тела изображена черной, как символ земли и тьмы, а половина — белой, как символ неба и света. Схожая идея обнаруживается в орфической космологии, где Мировой Змей-Эон, обвивающий своим телом Космическое Яйцо, олицетворяет время жизни вселенной. Этот миф уходит корнями в космологию доэллинской Греции, в которой Космическое Яйцо мыслилось как порождение богини Эвриномы и змея Офиона. Офион обвился вокруг яйца и сжимал его, пока оно не треснуло и не выпустило из себя все живое.
В этих мифах прослеживается намек на связь змеи с богиней-матерью. Ассоциации между змеей и Богиней восходят к глубокой древности, к верхнему палеолиту и неолиту. Примечательно, что изображения змеиной богини того времени часто сопровождаются геометрическими орнаментами в виде спиралей, зигзагов и меандров: всё это — символы воды. Соответственно, и в мифологии мировой змей/змея устойчиво ассоциируется с водой.
В шумерско-вавилонских мифах мать всего живого представлялась в образе Тиамат, огромного соленого океана, символически представленного как гигантская космическая змея. Она сочеталась браком с Апсу, сладким океаном, и от этого союза родились первые живые существа. Впоследствии Тиамат была убита небесным богом Мардуком, возглавившим патриархатный пантеон (этот сюжет перекликается со скандинавским мифом о попытке Тора убить Иормунганда). Однако считать ее исчезнувшей или умершей не следует: она — сама земля, по которой мы ходим. Согласно ацтекскому мифу, до сотворения мира существовала только богиня Сипактли, плававшая в образе чудовищного аллигатора по водам первозданного хаоса. Затем двое змеевидных божеств разделили ее тело, и нижняя его половина стала землей, а верхняя — небом. Сипактли, как и Тиамат, продолжает жить, несмотря на свою гибель, и по ночам иногда можно услышать, как она рыдает от тоски, мечтая о том, чтобы все живое умерло и вернулось в нее. Схожим образом, в мифе колумбийских чибча-муисков первозданная мать Бачуэ вышла из вод огромного озера, а затем, после сотворения рода человеческого, вернулась туда в образе дракона вместе со своим сыном и возлюбленным. Древнекитайская богиня-мать Нюйва тоже изображалась в виде женщины с телом змеи, а индейцы инка представляли землю в образе горной богини-дракона по имени Мама Пача.
Итак, Иормунганд как ипостась великой богини обеспечивает равновесие полов в четверице главных божеств-рёкков, соответствующих четырем стихиям. Женские стихии, Земля и Вода, представленные Хелой и Иормунгандом, уравновешиваются мужскими, Огнем и Воздухом, в лице Локи и Фенрира. В силу этого Иормунганд соотносится со сферой Венеры как планеты чистейшей, неразбавленной и ничем не ограниченной женской энергии. В данном случае речь идет не о тех жеманных и кокетливых или нуждающихся в постоянной мужской опеке ипостасях Женственности, которые часто ассоциируются с Венерой, не о той романтизированной богине любви, которая связана не столько с первоосновами вселенной, сколько с сексуальными предпочтениями мужчин, а о Женственности как непознаваемой, неуловимой и неуправляемой силе, которая наравне с мужской силой Фенрира, столь же непостижимой и неконтролируемой, пронизывает собою всю вселенную. Это чистая энергия, настолько мощная и всепобеждающая, что ее, как и сам Вирд, невозможно воспринять или испытать во всей полноте, не поплатившись за это здравым рассудком или самой жизнью.
Как символ богини-матери мировая змея выражает истинную природу этой богини во всем многообразии ее форм. Она не имеет ничего общего с навязанными ей в эпоху патриархата пассивными ролями; она грандиозна и могущественна. Как пишет Р.Дж. Стюарт, «многие представляют себе древних богинь-матери эдакими пышнотелыми и добродушными матронами. Но в действительности подобные персонажи — большая редкость. Великие богини языческих религий, как правило, были грозными и таинственными <…> свойства и характер древних богинь зачастую приоткрывают нам самые глубокие тайны бытия».
Все дети Локи, как и он сам, по натуре своей двойственны. На поверхности лежит достаточно простой характер, знакомый нам по мифам, но за ним скрывается более глубокий слой, раскрывающий космическое или магическое значение этого поверхностного образа. В случае с Хелой за образом владычицы мертвых стоит триединая богиня вселенной; Локи таит в себе пламя вдохновения; что же до Иормунганда, то его глубинная суть — алхимическая идея универсального растворителя и непрерывной цикла жизни. Кроме того, Иормунганд олицетворяет ту космическую силу, которую ученые называют энтропией. Мировая Змея — катализатор перемен, и именно поэтому она связана с хаосом и разрушением старых форм. В силу своей хаотической природы Иормунганд нередко проявляется как дестабилизирующая и, на первый взгляд, вредоносная сила. Любые времена больших перемен — войны, революции, природные катаклизмы — это и есть Иормунганд, Мировая Змея, бьющая хвостом о побережье мира. Как бы мы ни пытались игнорировать эту сторону истории, сбросить ее со счетов невозможно. С другой стороны, лежа в мировом океане, Иормунганд не только вызывает перемены, но и поддерживает стабильность, обвивая Мидгард и защищая его от внешних опасностей. Как говорил Бенито Муссолини, «только кровь вращает колеса истории»; так и Иормунганд, проливая кровь и сотрясая мир ударами своего хвоста, не дает человечеству застрять в болоте стагнации. Она, как и все рёкки, олицетворяет непредсказуемость жизни.
Итак, сила, воплощенная в Иормунганде, на самом деле необходима, и об этом свидетельствует уже тот факт, что в традиционной скандинавской мифологии богам так и не удается по-настоящему захватить Мировую Змею в плен, подчинить или связать ее, как они связали ее отца и брата. Сам Вирд препятствует их попыткам взять под контроль космическую силу, далеко превосходящую любого из асов. В «Песни о Хюмире» из «Старшей Эдды» рассказывается, как Тор отправился на рыбалку с великаном Хюмиром. Использовав как наживку голову исполинского черного быка Химинбрётера («Рассекающего небо»), Тор поймал Мировую Змею на удочку и принялся бить ее по голове своим молотом. Но Хюмир, по-видимому, чтивший Вирд, перерезал лесу, и Змея ушла на дно, где и остается по сей день в ожидании Рагнарёка.
Итак, Иормунганд олицетворяет энтропию и хаос, но хаос контролируемый. Великая Змея — это не сила бездумной анархии или нигилистического разрушения, а, скорее, одна из жизненно важных тропок реальности в том лабиринте, который мы называем Сетью Вирда. Тор попытался уничтожить необходимую часть Природы, но сама Природа, проявленная через Вирд, этого не допустила. Боги — порождения природы, а не ее творцы, и они точно так же подчинены ее законам, воле и Вирду, как и смертные. Убить Иормунганда в конце времен Тор сможет лишь ценой собственной жизни, доказав тем самым, что уничтожение силы Змеи влечет за собой катастрофу куда большего масштаба, чем все те потрясения, которые она вызывает, пока продолжает жить. Неудачная попытка выудить Иормунганда из моря — не единственный случай, когда Змея оставила Тора в дураках. Попав однажды вместе с Локи в столицу Йотунхейма, Тор вызвался участвовать в состязаниях на силу, и йотунский король Утгарда-Локи предложил ему поднять кошку. Но кошка оказалась неподъемная: невероятным усилием Тору удалось оторвать от земли лишь одну ее лапу. Позже выяснилось, что Утгарда-Локи отвел гостям глаза и под видом кошки в действительности скрывался Иормунганд.
Руна Иормунганда — Иор, одна из рун четвертого этта англосаксонского футорка. Она не только выражает многие свойства Мировой Змеи, но и представляет ее в ином, непривычном свете: если Иормунганд ассоциируется, главным образом, с разрушительными силами и энтропией, то у руны Иор есть благотворная и доступная сторона, в которой и берет свое начало повседневная магия Иормунганда.
Магия Иормунганда и руны Иор — по характеру защитная и связывающая; эти свойства ассоциируются с плющом (Hederahelix) — растением, которое ставят в соответствие и самой Змее, и ее руне. Подобно змее, плющ обвивает собою жизнь, вызывает перемены, навлекая смерть, и способствует зарождению новой жизни. На протяжении всего этого цикла плющ не меняется — это вечнозеленое растение, олицетворяющее тем самым постоянство. В нем заключен глубокий парадокс: это растение смерти и, в то же время, растение жизни.
Плющ символизирует тот же контраст, который заключен и в Иормунганде: это одновременно и защитник, и убийца. Оплетая стены дома, плющ оберегает его обитателей от любой враждебной магии, направленной извне, от кого бы та ни исходила — от человека (например, мага, насылающего проклятие или поющего песнь хулы) или от какой-нибудь «сверхъестественной» сущности. Традиционные мотивы резьбы, украшавшей скандинавские жилища, — змеевидные и переплетающиеся узоры — тоже связаны с защитными силами Иормунганда и плюща.
У магии Иормунганда есть и более вредоносная сторона — магия оков, в которой Мировоая Змея проявляется не только как защитная, но и как связывающая, ограничивающая сила. Разумеется, степень «вредоносности» зависит от намерений мага и от его личных представлений о добре и зле. Но, так или иначе, практика магии оков многократно упоминается в исторических источниках. В эпоху викингов ее использовали в сражениях, чтобы обессилить врага, и в этом контексте она особенно тесно связана с богом войны Одином. Один был мастером особого рода связывающей магии, известной под названием «херфьоттур», или «оковы войны»: она приводила врага в смятение и делала его более уязвимым. В магических песнях хулы для наложения оков нередко использовались руны Турисаз и Иса. По методу воздействия такие «оковы» обычно носят психологический характер, но при успешном применении эффективно сковывают не только разум, но и тело [1].
Третье дитя Локи и Ангрбоды изверглось из лона Жрицы Волков подобно чешуйчатому водопаду — в обличье огромной иссиня-зеленой змеи.
В Железном Лесу, где сама земля испокон веков сочилась магией, такое иногда случалось. Многие великаны были оборотнями от рождения и появлялись на свет в облике животных, и в некоторых животное начало оказывалось настолько сильным, что человекообразную форму они уже не принимали никогда. Но обычно Железный Лес порождал псов или волков, таких как Гарм, верный стражник Хелы, или Фенрир, старший сын Локи и Ангрбоды, а дитя, подобное Великой Змее, в последний раз появилось на свет в Нифльхейме — дракон Нидхёгг, дочь неведомых инеистых великанов.
Ангрбода кормила своего необычного ребенка кусочками мяса и укладывала на ночь в большой котел, который змея, впрочем, быстро переросла, так что пришлось переместить ее в искусственный пруд, а затем — в озеро. К тому времени, как асы решили прибрать ее к рукам, змея уже почти не помещалась в озере и славилась по всему Йотунхейму как «чудо Железного Леса». Она не столько владела магией, сколько была ею, как живой проводник магической силы. Когда кто-то колдовал рядом с нею, сила чар возрастала втрое; кроме того, она уже стала такой огромной, что без труда могла проглотить любого, кто попадался ей на пути. Но Один и его подручные все же умудрились похитить эту гигантскую змею и бросить в океан; и Один своим волшебством принудил ее остаться там навсегда. Змея продолжала расти и в конце концов опоясала Мидгард собственным телом. Ее живая плоть несет в себе охранные чары, наложенные Одином для защиты смертных обитателей Мидгарда от вторжений из других миров.
«Йормунганд» значит просто «Мировой Змей»: собственного имени у этого существа нет, да оно ему и не нужно. Все равно другого подобного создания не сыщется ни в одном из Девяти миров, даже среди йотунов. Йормунганд — уникальное дитя магии Железного Леса, соединившейся с силой Локи и Ангрбоды, самой могущественной пары йотунов из всех, кого до сих пор порождал Ярнвид. И понять Великую Змею, на мой взгляд, труднее, чем любого из йотунов, с какими мне доводилось иметь дело. Это невероятно чуждое нам существо. Когда соприкасаешься с его природой, возникает очень странное чувство. Оно двуполо, что само по себе не так уж и необычно для детей Железного Леса, но, как правило, если с ним общается женщина, ей кажется, что Йормунганд женского пола, а если мужчина — мужского. Мировой Змей не говорит словами и не пользуется никаким языком из тех, что мы могли бы признать за язык, — и все же каким-то образом он разговаривает. От одной мысли о том, чтобы попытаться это объяснить, мне становится нехорошо; могу только сказать, что мне довелось как-то раз находиться со Змеей в одном теле (и, кстати, да, у нее действительно нет имени: о себе она думает просто «я» и больше никак), и возникло такое ощущение, что части моего мозга, отвечающие за вербальную коммуникацию, отодвинулись куда-то в сторону и «отсоединились». После этого я еще около часа не мог говорить нормально.
Многие из тех, кто работает с семейством Локи, утверждают, что Змея, по-видимому, не набирает себе служителей, как это делают Локи или Хела (или, если уж на то пошло, Один и Тор). Но, думаю, с какими-то людьми она все же пытается общаться, хотя не факт, что они правильно ее понимают. Сомнения у меня обычно возникают тогда, когда кто-нибудь заявляет, что Мировой Змей общался с ним на человеческом языке или в привычных человеку образах. Впрочем, не исключено, что эти люди попросту автоматически «переводят» сообщения Йормунганда в слова, сами того не замечая.
Иормунганд: Мировая Змея
Эбби Хеласдоттир
Иормунганд — младшее дитя Локи и Ангрбоды, которое, в отличие от своих родителей, брата и сестры, приняло необычный облик — форму чудовищной водяной змеи. Мировая Змея, обитательница моря, окружающего Мидгард, обвивает этот мир своим телом, зажав в зубах собственный хвост. Согласно мифологии, ставящей во главу угла асов, Один заточил Иормунганда в мировом океане, чтобы смягчить и отсрочить неизбежную катастрофу — грядущий Рагнарёк (то есть с той же целью, с какой Локи был связан и брошен в подземную темницу, а Фенрир — прикован к скале на Озере Черного Горя). Но за этой поверхностной сказкой кроется грандиозная фигура — ипостась великой богини собственной персоной.
Как в традиционной, так и в современной скандинавской литературе Змея Мидгарда упоминается под разными именами; чаще всего встречаются варианты «Йормунганд» («Ёрмунганд»), «Йормундганд», «Йормунгард», «Мидгардсорм» и «Иормунганд». Известен и целый ряд обозначающих ее кеннингов: «Обвивающая землю», «Гроза заливов», «Холодная змея», «Жесткая веревка земли», «Клубящийся угорь», «Морская нить», «Кольцо мокрой дороги», «Угольная рыба земли», «Рыба морского дна», «Мокрый пояс земли» и «Угорь Фьоргюн». Тем, кто хочет использовать энергию и вирд Мировой Змеи в магических целях, лучше всего остановиться на варианте «Иормунганд», потому что слог «Иор» — это название руны, посвященной Мировой Змее.
Образ и символический смысл Мировой Змеи почти универсальны. Уроборос — змей, свернувшийся кольцом и держащий в зубах собственный хвост, — встречается в символике многих культур и религий, по всей Европе и Азии и даже в Африке. И в большинстве случаев он означает одно и то же: вечную циклическую силу, по сути своей разрушительную, но необходимую как часть природных процессов непрерывного возрождения жизни. Все это верно и в применении к Иормунганду, что в последнее время признают, пусть и не вполне охотно, даже ортодоксально настроенные неоязычники.
Символ уробороса играет немаловажную роль в гностицизме и алхимии. Яд Мирового Змея, как и сам этот Змей, символизирует универсальный растворитель, который проникает через любое вещество, — тот неизменный закон, который связывает между собой все части бытия и творения. В этой роли моста между всеми реальностями уроборос предстает в одной алхимической рукописи, где половина его тела изображена черной, как символ земли и тьмы, а половина — белой, как символ неба и света. Схожая идея обнаруживается в орфической космологии, где Мировой Змей-Эон, обвивающий своим телом Космическое Яйцо, олицетворяет время жизни вселенной. Этот миф уходит корнями в космологию доэллинской Греции, в которой Космическое Яйцо мыслилось как порождение богини Эвриномы и змея Офиона. Офион обвился вокруг яйца и сжимал его, пока оно не треснуло и не выпустило из себя все живое.
В этих мифах прослеживается намек на связь змеи с богиней-матерью. Ассоциации между змеей и Богиней восходят к глубокой древности, к верхнему палеолиту и неолиту. Примечательно, что изображения змеиной богини того времени часто сопровождаются геометрическими орнаментами в виде спиралей, зигзагов и меандров: всё это — символы воды. Соответственно, и в мифологии мировой змей/змея устойчиво ассоциируется с водой.
В шумерско-вавилонских мифах мать всего живого представлялась в образе Тиамат, огромного соленого океана, символически представленного как гигантская космическая змея. Она сочеталась браком с Апсу, сладким океаном, и от этого союза родились первые живые существа. Впоследствии Тиамат была убита небесным богом Мардуком, возглавившим патриархатный пантеон (этот сюжет перекликается со скандинавским мифом о попытке Тора убить Иормунганда). Однако считать ее исчезнувшей или умершей не следует: она — сама земля, по которой мы ходим. Согласно ацтекскому мифу, до сотворения мира существовала только богиня Сипактли, плававшая в образе чудовищного аллигатора по водам первозданного хаоса. Затем двое змеевидных божеств разделили ее тело, и нижняя его половина стала землей, а верхняя — небом. Сипактли, как и Тиамат, продолжает жить, несмотря на свою гибель, и по ночам иногда можно услышать, как она рыдает от тоски, мечтая о том, чтобы все живое умерло и вернулось в нее. Схожим образом, в мифе колумбийских чибча-муисков первозданная мать Бачуэ вышла из вод огромного озера, а затем, после сотворения рода человеческого, вернулась туда в образе дракона вместе со своим сыном и возлюбленным. Древнекитайская богиня-мать Нюйва тоже изображалась в виде женщины с телом змеи, а индейцы инка представляли землю в образе горной богини-дракона по имени Мама Пача.
Итак, Иормунганд как ипостась великой богини обеспечивает равновесие полов в четверице главных божеств-рёкков, соответствующих четырем стихиям. Женские стихии, Земля и Вода, представленные Хелой и Иормунгандом, уравновешиваются мужскими, Огнем и Воздухом, в лице Локи и Фенрира. В силу этого Иормунганд соотносится со сферой Венеры как планеты чистейшей, неразбавленной и ничем не ограниченной женской энергии. В данном случае речь идет не о тех жеманных и кокетливых или нуждающихся в постоянной мужской опеке ипостасях Женственности, которые часто ассоциируются с Венерой, не о той романтизированной богине любви, которая связана не столько с первоосновами вселенной, сколько с сексуальными предпочтениями мужчин, а о Женственности как непознаваемой, неуловимой и неуправляемой силе, которая наравне с мужской силой Фенрира, столь же непостижимой и неконтролируемой, пронизывает собою всю вселенную. Это чистая энергия, настолько мощная и всепобеждающая, что ее, как и сам Вирд, невозможно воспринять или испытать во всей полноте, не поплатившись за это здравым рассудком или самой жизнью.
Как символ богини-матери мировая змея выражает истинную природу этой богини во всем многообразии ее форм. Она не имеет ничего общего с навязанными ей в эпоху патриархата пассивными ролями; она грандиозна и могущественна. Как пишет Р.Дж. Стюарт, «многие представляют себе древних богинь-матери эдакими пышнотелыми и добродушными матронами. Но в действительности подобные персонажи — большая редкость. Великие богини языческих религий, как правило, были грозными и таинственными <…> свойства и характер древних богинь зачастую приоткрывают нам самые глубокие тайны бытия».
Все дети Локи, как и он сам, по натуре своей двойственны. На поверхности лежит достаточно простой характер, знакомый нам по мифам, но за ним скрывается более глубокий слой, раскрывающий космическое или магическое значение этого поверхностного образа. В случае с Хелой за образом владычицы мертвых стоит триединая богиня вселенной; Локи таит в себе пламя вдохновения; что же до Иормунганда, то его глубинная суть — алхимическая идея универсального растворителя и непрерывной цикла жизни. Кроме того, Иормунганд олицетворяет ту космическую силу, которую ученые называют энтропией. Мировая Змея — катализатор перемен, и именно поэтому она связана с хаосом и разрушением старых форм. В силу своей хаотической природы Иормунганд нередко проявляется как дестабилизирующая и, на первый взгляд, вредоносная сила. Любые времена больших перемен — войны, революции, природные катаклизмы — это и есть Иормунганд, Мировая Змея, бьющая хвостом о побережье мира. Как бы мы ни пытались игнорировать эту сторону истории, сбросить ее со счетов невозможно. С другой стороны, лежа в мировом океане, Иормунганд не только вызывает перемены, но и поддерживает стабильность, обвивая Мидгард и защищая его от внешних опасностей. Как говорил Бенито Муссолини, «только кровь вращает колеса истории»; так и Иормунганд, проливая кровь и сотрясая мир ударами своего хвоста, не дает человечеству застрять в болоте стагнации. Она, как и все рёкки, олицетворяет непредсказуемость жизни.
Итак, сила, воплощенная в Иормунганде, на самом деле необходима, и об этом свидетельствует уже тот факт, что в традиционной скандинавской мифологии богам так и не удается по-настоящему захватить Мировую Змею в плен, подчинить или связать ее, как они связали ее отца и брата. Сам Вирд препятствует их попыткам взять под контроль космическую силу, далеко превосходящую любого из асов. В «Песни о Хюмире» из «Старшей Эдды» рассказывается, как Тор отправился на рыбалку с великаном Хюмиром. Использовав как наживку голову исполинского черного быка Химинбрётера («Рассекающего небо»), Тор поймал Мировую Змею на удочку и принялся бить ее по голове своим молотом. Но Хюмир, по-видимому, чтивший Вирд, перерезал лесу, и Змея ушла на дно, где и остается по сей день в ожидании Рагнарёка.
Итак, Иормунганд олицетворяет энтропию и хаос, но хаос контролируемый. Великая Змея — это не сила бездумной анархии или нигилистического разрушения, а, скорее, одна из жизненно важных тропок реальности в том лабиринте, который мы называем Сетью Вирда. Тор попытался уничтожить необходимую часть Природы, но сама Природа, проявленная через Вирд, этого не допустила. Боги — порождения природы, а не ее творцы, и они точно так же подчинены ее законам, воле и Вирду, как и смертные. Убить Иормунганда в конце времен Тор сможет лишь ценой собственной жизни, доказав тем самым, что уничтожение силы Змеи влечет за собой катастрофу куда большего масштаба, чем все те потрясения, которые она вызывает, пока продолжает жить. Неудачная попытка выудить Иормунганда из моря — не единственный случай, когда Змея оставила Тора в дураках. Попав однажды вместе с Локи в столицу Йотунхейма, Тор вызвался участвовать в состязаниях на силу, и йотунский король Утгарда-Локи предложил ему поднять кошку. Но кошка оказалась неподъемная: невероятным усилием Тору удалось оторвать от земли лишь одну ее лапу. Позже выяснилось, что Утгарда-Локи отвел гостям глаза и под видом кошки в действительности скрывался Иормунганд.
Руна Иормунганда — Иор, одна из рун четвертого этта англосаксонского футорка. Она не только выражает многие свойства Мировой Змеи, но и представляет ее в ином, непривычном свете: если Иормунганд ассоциируется, главным образом, с разрушительными силами и энтропией, то у руны Иор есть благотворная и доступная сторона, в которой и берет свое начало повседневная магия Иормунганда.
Магия Иормунганда и руны Иор — по характеру защитная и связывающая; эти свойства ассоциируются с плющом (Hederahelix) — растением, которое ставят в соответствие и самой Змее, и ее руне. Подобно змее, плющ обвивает собою жизнь, вызывает перемены, навлекая смерть, и способствует зарождению новой жизни. На протяжении всего этого цикла плющ не меняется — это вечнозеленое растение, олицетворяющее тем самым постоянство. В нем заключен глубокий парадокс: это растение смерти и, в то же время, растение жизни.
Плющ символизирует тот же контраст, который заключен и в Иормунганде: это одновременно и защитник, и убийца. Оплетая стены дома, плющ оберегает его обитателей от любой враждебной магии, направленной извне, от кого бы та ни исходила — от человека (например, мага, насылающего проклятие или поющего песнь хулы) или от какой-нибудь «сверхъестественной» сущности. Традиционные мотивы резьбы, украшавшей скандинавские жилища, — змеевидные и переплетающиеся узоры — тоже связаны с защитными силами Иормунганда и плюща.
У магии Иормунганда есть и более вредоносная сторона — магия оков, в которой Мировоая Змея проявляется не только как защитная, но и как связывающая, ограничивающая сила. Разумеется, степень «вредоносности» зависит от намерений мага и от его личных представлений о добре и зле. Но, так или иначе, практика магии оков многократно упоминается в исторических источниках. В эпоху викингов ее использовали в сражениях, чтобы обессилить врага, и в этом контексте она особенно тесно связана с богом войны Одином. Один был мастером особого рода связывающей магии, известной под названием «херфьоттур», или «оковы войны»: она приводила врага в смятение и делала его более уязвимым. В магических песнях хулы для наложения оков нередко использовались руны Турисаз и Иса. По методу воздействия такие «оковы» обычно носят психологический характер, но при успешном применении эффективно сковывают не только разум, но и тело [1].