Фригг

Королева богов

Фригг или Фригга (Фрия), по мнению одних мифологов, дочь Фьергюна и сестра Ёрд, считается другими дочерью Ёрд и Одина, вышедшей замуж за своего отца. Эта свадьба вызвала всеобщую радость в Асгарде, где эту богиню все очень любили, так что в последующие годы стало обычаем отмечать годовщину свадьбы пиром и песнями, и богиню провозгласили покровительницей брака. За ее здравие, так же как за здравие Одина и Тора, всегда провозглашался тост во время свадебных пиров.

Фригг была богиней атмосферы или облаков, и поэтому ее в соответствии с переменчивым настроением представляли либо в белоснежной, либо в темной одежде. Она была королевой богов и единственная имела право сидеть на престоле Хлидскьяльв рядом со своим августейшим супругом. Отсюда она могла смотреть на мир и видеть все, что там происходило. В соответствии с верованиями древних скандинавов, у нее был дар предвидеть будущее, но никто и ничто не могло заставить ее раскрывать свое видение другим.
Я - мать всех богов,
И знаю их я будущее, но спрятан сей
Секрет в груди моей навеки.
(Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра)

Ее обычно представляют высокой, красивой и статной Женщиной, украшенной убором из перьев цапли, символом молчания или забывчивости. Она облачена в белоснежные одежды, на талии носит золотой пояс, с которого свисает связка ключей, отличительная черта древнескандинавской домохозяйки, чей особой покровительницей и являлась Фригг. Часто являясь рядом со своим мужем, Фригг предпочитает жить в своем собственном чертоге - Фенсалир, дворце тумана или моря, в котором она усердно вращает колесо прядильного станка, откуда появлялась золотая нить или длинные полотна ярко окрашенных облаков.

Для выполнения этой работы она использует украшенный драгоценными камнями прядильный станок, ярко сверкающий созвездием в ночи, известным жителям Северной Европы как Прялка Фригг, а жителям юга как пояс Ориона.

В свой чертог эта богиня приглашала только тех мужей и жен, которые вели добродетельную жизнь на земле, что бы после смерти они могли наслаждаться обществом друг друга и никогда больше не разлучались.
Здесь, в горной долине, стоит Фенсалир,
дом Фрии, священной матери богов,
и светятся окна и открыты там двери.
(Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра)

Фригг была богиней супружеской и материнской любви, и ей в первую очередь поклонялись влюбленные супружеские пары и любящие, нежные родители. Уединение не являлось ее единственной целью, она любила одеваться и появлялась перед собравшимися богами в пышном наряде с богатыми украшениями.

Один, хотя был богом ума и мудрости, иногда не мог сравняться со своей женой Фригг, которая, пользуясь своими женскими хитростями, могла добиться своего своими средствами.

Однажды августейшая пара восседала на престоле Хлидскьяльв, глядя на винилеров и вандалов, готовившихся к сражению, которое должно было решить, кто из людей будут верховенствовать. Один с удовлетворением смотрел на вандалов, которые громко молились ему о победе. Но Фригг с большим вниманием наблюдала за винилерами, потому что они просили ее о помощи. Поэтому она стала расспрашивать Одина о том, кому тот отдаст предпочтение. Желая уклониться от ответа, он заявил, что он еще не решил и, так как пора ложиться спать, он отдаст победу тому, кого первым увидит утром.

Ответ был тщательно продуман, так как ложе Одина было поставлено таким образом, что, проснувшись, первыми он увидел бы вандалов, и он намеревался увидеть их раньше, чем взойдет на престол. Тщательно продуманный план был разрушен Фригг, которая, дождавшись, пока Один уснет, бесшумно повернула его ложе таким образом, что, проснувшись, он увидел ее любимцев первыми. Затем она отправила послание винилерам, чтобы те нарядили своих жен в доспехи и на рассвете отправили бы их строем, велев тщательно зачесать волосы на щеки и грудь в форме бороды.
Возьмите женщин вы своих:
девушек и жен:
наденьте на лодыжки шпоры,
а грудь кольчугой защитите,
и причешите вы умело
локоны надо ртом,
чтобы Один, поутру проснувшись,
увидев вас, воскликнул:
"Что.там за войско длиннобородых?" -
а вы, стоя на морском берегу,
поприветствуете его в ответ.
(Чарлз Кингзли. Сага о длиннобородых)

Эти указания были выполнены, и, когда на следующее утро Один проснулся, то, увидев вооруженную толпу, удивленно воскликнул: "Что это там за длиннобородые?" (древнее немецкое слово, "длиннобородые" - Longobarden, являлось одновременно именем народа, населявшего Ломбардию, - лангобардов). Фригг, услышав ожидаемое ею слово, с радостью воскликнула: "Раз уж Всеотец даровал им новое имя это событие должно быть ознаменовано еще одним даром".
Имя ты дал им,
Имя хорошее, которое не стыдно носить.
Подари им победу,
Они первые приветствовали тебя,
Дай им победу,
Супруг мой.
(Чарлз Кингзли. Сага о длиннобородых)

Один, видя, как хитро его провели, не стал возражать, а винилеры в память о победе, которую он им даровал, стали носить новое, дарованное верховным богом имя, и с тех пор он покровительствовал им, давая множество благ, в том числе и дом на солнечном юге, в плодородных долинах Ломбардии.
Фулла (Фолла)

У Фригг в качестве служанок было несколько красивых девушек, среди них богиня Фулла (Фолла), ее сестра, которой, согласно некоторым источникам, она доверяла ларец с драгоценностями. Фулла всегда следила за гардеробом Фригг, ее привилегией также было одевать на Фригг золотые туфли и сопровождать ее. Будучи ее наперсницей, Фулла часто советовала ей, как лучше всего помочь смертным, которые умоляли богиню о помощи. Фулла была очень красивой, у нее были длинные золотые волосы, свободно спадавшие на плечи и поддерживаемые золотым ободком или повязкой. Так как ее волосы были олицетворением золотистых колосьев, этот ободок символизировал полоску, которой перевязывали сноп. В некоторых частях Германии, где ее считали символом плодородия, Фулла была также известна как Абундиа, или Абундантиа.
Хлин

Хлин, вторая служанка Фригг, была богиней утешения. Ее посылали утереть слезы плачущим и утешить израненные горем сердца. Она также прислушивалась к молитвам смертных, сообщая о них своей госпоже, и советовала ей время от времени, как наилучшим образом ответить на них.
Гна

Фригг посылала Гну с поручениями. Верхом на своем быстром коне Ховварпнире (выбрасывающий копыта) Гна скакала сквозь огонь и по воздуху, над землей и морем, олицетворяя собой легкий ветер. Она видела все, что происходило на земле, и рассказывала все своей госпоже. Однажды, пролетая над землей гуннов (Гуналенд), она увидела конунга Рерира, прямого потомка Одина, сидящего на морском берегу и оплакивающего свою бездетность. Богиня Небес, которая также была богиней деторождения, услышав это, взяла яблоко (символ плодородия) из своего потаенного сада, дала его Гне ) и обязала ее отнести его конунгу. Со скоростью ветра Гна устремилась вниз и, пролетая над головой Рерира, бросила яблоко ему на колени.

Конунг на мгновение задумался, а затем с надеждой в сердце поспешил домой, там он дал яблоко жене, та съела его. В надлежащее время, к его великой радости, она родила сына, Вёльсунга, величайшего из героев древних скандинавов и германцев, давшего свое имя целому роду.
Ловн, Сьевн и Сюн

Кроме трех упомянутых богинь в свите Фригг были также и другие служанки. Среди них были нежная и грациозная богиня Ловн (похвала или любовь), в чьи обязанности входило устранять все препятствия с пути влюбленных.
Моя возлюбленная стройна как лилия.
Снял ее я с седла и повел к алтарю,
где священник венчал нас,
И клятвы Ловн повторяла она без запинки.
(Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера)

В обязанности Сьевн входило вселять любовь в черствые сердца, поддерживать мир и согласие среди людей и примирять поссорившихся мужей и жен. Сюн (правда) сторожила двери в палате Фригг, не пуская незваных гостей внутрь. Если однажды она закрывала двери перед непрошеным гостем, никакие мольбы не могли изменить ее решение. По этой причине она возглавляла суды; когда нужно было наложить запрет, обычно говорили, что Сюн так считает.
Гевьон

Гевьон также была одной из служанок в чертоге Фригг, под ее покровительством находились умершие в безбрачии. Она принимала их и делала навеки счастливыми.

В соответствии с некоторыми источниками, Гевьон сама не осталась девственницей, а вышла замуж за некоего великана, от которого родила четырех сыновей. В этих же источниках сообщается, что Один отправил ее к Гюльви, шведскому конунгу, и попросить его дать ей в собственность кусочек земли. Конунг, пораженный ее просьбой, пообещал ей столько земли, сколько она сумеет вспахать за день и ночь. Гевьон, ничуть не смутившись, превратила своих четырех сыновей в быков, запрягла их в плуг и начала пахать, захватывая куски земли настолько большие, что конунг и его свита изумились. Вспахав все вокруг, она отколола огромный кусок земли, а быки потащили его в море. Так возник остров Зеландия.
Гевьон утащила у Гюльви
Богатое сокровище -
Землю, которую она присоединила к Дании.
Четыре главы и восемь глаз тащили ее на себе,
Обливаясь потом, стекавшим со лба,
И тащили быки украденную землю,
Из которой Гевьон создала красивый остров.
(Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы)

Что касаетс я оставшейся после этого впадины, то она быстро заполнилась водой: так образовалось озеро, которое сначала назвали Логрум (море), а потом Меларен, по форме точно соответствующее очертаниям Зеландии. Потом Гевьон вышла замуж за сына Одина Скьельда, и от этого брака произошел род датских конунгов Скьельдунгов, обосновавшихся в городе Хлейдр или Летра, ставшем местом жертвоприношения для датчан-язычников.
Эйр, Вар, Вер и Снотра

Эйр, еще одна помощница Фригг, считалась самой лучшей врачевательнипей. Она собирала лекарственные травы со всей земли и лечила ими раны и болезни, а также учила этой науке женщин, потому что в древней Скандинавии только им разрешалось заниматься врачеванием.

Вар слышала все клятвы и наказывала клятвопреступников, в то же самое время вознаграждая тех, кто держал слово. Затем шли Вер (вера - сведущая), знавшая все, что происходило в мире, и Снотра, богиня добродетели, которая овладела всеми знаниями.

Неудивительно, что, имея таких помощниц, Фригг считалась самой главной и сильной богиней, но, несмотря на видное место, которое она занимала в религиозных культах народов Северной Европы, в ее честь не было построено ни одного храма и не было ни одного места поклонения, практически не существовало отдельных молитв к Фригг. К ней и к Одину обращались с просьбами одновременно.

Один

Отец богов и людей

Один, Вотан или Водан был самым главным богом народов Северной Европы. Он являлся уникальным духом вселенной, олицетворением воздуха, богом мудрости и победы, лидером и защитником конунгов и героев. Поскольку предполагалось, что все боги произошли от него, Один был прозван Всеотцом и, как старейший и главнейший среди богов, занял самый высокий престол в Асгарде, названный Хлидскьяльв, откуда можно было обозреть все мироздание. Единым взглядом Один замечал все, что происходило среди богов, великанов, альвов, карликов и людей.
С собрания богов уехав,
Воссел на свой престол он в Хлидскьяльве
И взором стал окидывать весь мир:
Ни в Мидгарде, ни в Нифльхейме
Ничто не скроется от глаз его блестящих.
(Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра)

Никто, кроме Одина и его жены богини Фригг, не имел право восседать на этом престоле. Сидя на нем, вдвоем они пристально глядели на юг и запад - стороны света, куда в походы отправлялись древние скандинавы, место осуществления их чаяний и надежд. Внешне Один предстает высоким и сильным человеком, ему около пятидесяти лет, у него либо темные вьющиеся волосы, либо длинная седая борода и лысина. Одет он в серую мантию с синим капюшоном. На нем широкий синий плащ с серыми вкраплениями - символ неба и облаков. В руке он держит священное копье Гунгнир, которое никогда не промахивается, причем клятва, данная на его наконечнике, никогда не может быть нарушена. На пальце он носит чудесное кольцо Драупнир, символ плодородия, ценность которого никто не мог оспорить. Когда он восседает на престоле или облачается в доспехи перед сражением, когда спускается на землю, чтобы оказаться среди людей, то надевает шлем с изображением орлиной головы, когда же он мирно странствует по земле в человеческом облике, чтобы увидеть то, что делают люди, то носит широкополую шляпу, низко надвинутую на лоб, чтобы скрыть то, что у него только один глаз.

Каждое утро Один посылал в мир двух воронов, носивших имена Хугин (думающий) и Мунин (помнящий), к вечеру он с тревогой ожидал их возвращения. Затем, сидя на плечах Одина, они нашептывали ему все то, что видели и слышали. Таким образом, он узнавал обо всем, что происходило на земле.
Хугин и Мунин
над миром все время
летают без устали;
Мне за Хугина страшно,
страшней за Мунина,
- вернутся ли вороны!
(Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна)

У ног его находились два священных волка Гери (жадный) и Фреки (прожорливый), встреча с которыми была для людей хорошим знаком. Один всегда кормил своих волков с рук, мясом из миски, стоявшей рядом с ним. Для себя он не требовал вообще никакой пищи и редко пробовал что-нибудь, кроме священного меда.
Гери и Фреки
кормит воинственный
Ратей Отец;
но вкушает он сам
только вино,
доспехами блещущий.
(Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна)

Сидя на троне, Один ставил ноги на изготовленную богами низкую скамейку из золота. Вся мебель и принадлежавшая богам утварь были сделаны либо из этого драгоценного металла, либо из серебра.

Помимо великолепного чертога Глядсхейма, где на двенадцати креслах, встречаясь на совете, восседали боги, и чертога Валаскьяльв, где находился престол Одина Хлидскьяльв, у верховного бога был третий чертог в Асгарде, расположенный посередине изумительной рощи Глазир, где на деревьях переливались золотые листья.
Вальхалла

Чертог, названный Вальхаллой (палаты мертвых), имел пятьсот сорок дверей, таких широких, что через каждую из них в одну шеренгу могли пройти восемьсот воинов, а над главными воротами располагалась голова вепря и орел, глядевший в самые удаленные уголки вселенной. Стены этого изумительного здания были сделаны из блестящих копий, так отполированных, что они освещали весь чертог. Крыша состояла из золотых щитов, а скамьи были украшены прекрасным оружием - дарами бога его гостям. За длинными столами было достаточно места для эйнхериев - воинов, павших в сражениях, особенно почитаемых Одином.
Легко отгадать,
где Одина дом,
посмотрев на палаты:
стропила там - копья,
а кровля - щиты
и доспехи на скамьях.
(Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна)

Древние скандинавы, считавшие войну самым благородным из всех занятий и почитавшие храбрость как самую большую добродетель, поклонялись Одину как богу войны и победы. Они полагали, что всякий раз, когда надвигалась война, он отсылал на поле брани своих помощниц: дев со щитами, дев-воительниц, прозванных валькириями (выбирающими мертвых), для того, чтобы, выбрав достойных из павших, на быстрых конях по дрожащему мосту-радуге Биврёсту доставить их в Вальхаллу. Сопровождаемые сыновьями Одина, Хермодом и Браги, герои подходили к подножию престола Одина, где получали похвалу за свою доблесть. Порой, когда одного из избранников приносили в Асгард, Вальфёдр (отец убитых), так называли Одина, в его ипостаси покровителя воинов, поднимался со своего трона и приветствовал того, стоя у больших ворот.

Помимо почитания славы и блаженства постоянно видеть возлюбленного бога Одина воинов в Вальхалле ожидали другие радости. Сидевшим за длинными столами воинам прислуживали прекрасные белорукие девы, валькирии, отложив в сторону свои щиты и шлемы и облачившись в чистые белые одеяния. Согласно некоторым источникам, дев было девять. Они приносили героям большие рога, наполненные восхитительным медом, ставили перед ними огромные куски мяса вепря: воины весело пировали. Обычно древние скандинавы пили пиво или эль, но наши предки думали, что этот напиток слишком груб для божественных созданий. Поэтому они представили, что на столе у Вальфёдра всегда было много меда или медвяного молока, которые в большом количестве ежедневно давала коза Хейдрун, принадлежавшая Одину. Она постоянно ощипывала нежные листья и веточки на Лераде, самой верхней ветви Иггдрасиля.
Опасная война и рискованные сражения вызывали восхищение этих совсем юных воинов.
Окровавленные от полученных ран, умирают они на поле брани.
Смерть в бою - вот их выбор: отсюда получили они Право пировать и иссушать бессмертные кубки во дворце Одина. Под сенью сверкающей крыши слышен гул голосов теней умерших воинов, павших в отчаянной битве или совершивших бессмертный подвиг.
(Джеймс Томсон. Свобода)

Мясо, которое во время пира ели эйнхерии, было плотью божественного вепря Сэхримнира, изумительного животного, ежедневно убиваемого поваром Андхримниром. Он варил его в большом котле, называемом Эльдхримнир. Хотя гости Одина имели настоящий "северный" аппетит и объедались как могли, мяса всегда было много и хватало на всех.
Андхримнир варит
Сэхримнир-вепря
в Эльдхримнир-чане -
мясо прекрасно,
но немногим известно,
что им эйнхериев кормят.
(Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод А. Корсуна)

Кроме того, мясо это было неубывающим, поскольку вепрь оживал перед началом следующего пира. Это удивительное пополнение продовольственных припасов в кладовой не было единственным чудом в Вальхалле, известно еще одно чудо, связанное с воинами. Поев досыта и выпив допьяна, они брали в руки оружие, облачались в военные доспехи, выезжали в большой внутренний двор и сражались друг с другом, поражая друг друга насмерть. Воины повторяли свои ратные подвиги, принесшие им славу в земной жизни, и снова получали смертельные раны, которые, однако, чудесно заживали, и эйнхерии полностью выздоравливали, как только звук рога вызывал их на пир.
Один сказал:
"Скажи мне еще,
где каждый день
битвы кипят?".
Вафтруднир сказал:
"Эйнхерии все
рубятся вечно
в чертоге у Одина;
в схватки вступают,
а, кончив сраженье,
мирно пируют".
(Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна)

Целые и невредимые при звуке рога, зовущего на пир, и не держа друг на друга обид за нанесенные тяжелые раны, эйнхерии всякий раз весело возвращались назад в Вальхаллу, чтобы возобновить пир в присутствии возлюбленного бога Одина. Во время пиршества белорукие валькирии с развевающими волосами прислуживали им, постоянно наполняя медом рога или любимые кубки воинов - черепа их врагов, в то время как на земле скальды слагали песни о войне или военных походах викингов.
И весь день они, измотанные и израненные,
проводили на поле брани,
среди пыли и стонов, отрубленных членов и крови;
Но по возвращении вечером в чертог Одина
Были свежи и здоровы,
таков их удел небесный.
(Мэтыо Арнолд. Смерть Бальдра)

Таким образом, сражаясь и пируя, по мнению многих, герои проводили свои дни в полном блаженстве, в то время как Один восхищался как силой героев, так и их числом. Но верховный бог предвидел, что даже многочисленные воины не смогут помочь ему предотвратить гибель богов, когда настанет день решающего сражения.

А так как битвы и пиры были самыми большими удовольствиями, к чему в первую очередь стремились древние скандинавские воины, то вполне естественно, что все они должны были любить Одина и с юности посвящали себя служению ему. Они клялись умереть с оружием в руках и даже закалывали себя собственными копьями, если им не везло умереть на поле битвы, и они находились под угрозой "соломенной смерти" - так они называли смерть от старости или болезни.

В награду за преданность Один проявлял особую заботу о своих любимцах, одаривая их волшебным мечом, копьем или конем, делая их непобедимыми, до самого их смертного часа. Тогда он являлся и требовал назад дарованные им же самим подарки, после чего валькирии переносили героев в Вальхаллу.
Шлем дал он Хермоду,
дал и кольчугу,
Сигмунду меч
разящий вручил он.
(Старшая Эдда. Песнь о Хюндле. Перевод А. Корсуна)

Слейпнир

Участвуя в войне, Один ездил верхом на восьминогом сером коне Слейпнире, держа в руках белый щит. Его сверкающее копье взметалось над головами воинов, являясь знаком начала атаки. Он устремлялся в середину войска с кличем: "Один с вами!"
Надев доспехи золотые
и шлем сверкающий,
верхом он скачет на коне -
Слейпнире быстроногом.
(Мэтью Арнолд. Смерть Бальдра)

Иногда он пользовался магическим луком, из которого выпускал десять стрел за раз, каждая стрела при этом поражала по одному врагу. Предполагалось, что Один вдохновлял любимых воинов знаменитой "яростью берсеркера", которая позволяла им раздетым, безоружным и израненным бросаться в бой и совершать неслыханные подвиги. Они ярились, как волки, и были сильными, как медведи, и при этом ни огонь, ни железо не причиняли им вреда.

Одину были присущи различные качества, он многолик и носит множество имен, по подсчетам, не меньше двухсот, каждое из которых характеризует одну из сторон его деятельности. Одина считают покровителем моряков и богов ветра.
Могущественный Один,
Сердца скандинавов отданы тебе!
Направляешь ты наши суда, всемогущий Водан,
По бушующему Балтийскому морю.
(Вейль)

Обретение мудрости

Чтобы обрести мудрость, Один посетил колодец Мимиpa - источник ума и мудрости, в водах которого было видно будущее, и стал просить старого великана, охранявшегоего позволить ему испить Из источника. Но Мимир, хорошо знавший цену такой услуге (источник был кладезем памяти), сказал, что разрешит Одину сделать это только в том случае, если бог отдаст свой глаз.

Один так желал мудрости, что, не колеблясь, отдал глаз Мимиру. В качестве залога тот положил его на дно колодца оттуда он и сверкал. Один же остался с одним глазом, который стали считать символом солнца.
Всю нашу жизнь стремимся мы к солнцу.
И это сверкающее светило и есть Одина глаз,
Второй же глаз, лупа, не светит так ярко,
Так как он помещен на дно колодца Мимира,
Где каждое утро омывается он
целебными водами, которые и
утраивают его силу.
(А. Г. Эленшлегер)

Сделав большой глоток из источника Мимира, Один обрел знания, которых так страстно желал, и никогда не жалел о принесенной жертве.

И хотя Один стал мудрее, чем прежде, он был подавлен и печален, так как получил способность угадывать будущее и понял, что все в мире изменчиво, даже судьба богов, которые обречены на смерть.

Чтобы проверить, правда ли он стал наимудрейшим, Всеотец решил навестить Вафтруднира, самого мудрого великана, и посостязаться с ним в мудрости. Ставка была высока - проигравший пари должен был лишиться головы.
"В путь я собрался
к Вафтрудниру в гости!
В древних познаньях
помериться силой
хочу я с мудрейшим.
Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
видеть хотел бы,
как Вафтруднир в доме
живет у себя".
Отправился в путь
Один, чтоб мудрость
турса изведать;
Игг прибыл к владениям
Има отца
и в палату вошел
(Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна)

По этому случаю Один по совету Фригг переоделся в странника и, когда его попросили назвать имя, он представился Ганградом (победный). Затем началось соревнование в мудрости. Вафтруднир спрашивал, как именуют коней, приносящих день и ночь, а также про реку Ивинг, разделяющую земли богов (Асгард) от земли ётунов (Ётунхейм), и также о Вигриде (бранное поле) - месте последней битвы богов и Сурта.

На все эти вопросы Один дал подробные ответы, и когда Вафтруднир закончил, то в свою очередь начал задавать вопросы, на что получал ответы о происхождении неба и I земли, о создании богов, их ссоре с ванами, о том, чем занимаются герои в Вальхалле, о норнах и о том, какие правители придут на смену асам, когда те исчезнут вместе с созданным ими миром. Но, когда в заключение Один склонился над великаном и спросил его о том, какие слова произнесет Всеотец своему умершему сыну Бальдру, лежащему на погребальном костре, Вафтруднир вдруг узнал своего высокого гостя и заявил, что никто, кроме самого Одина, не сможет ответить на этот вопрос: он понял, что проиграл состязание в мудрости и заслуживает за это наказания - смерти.
Один сказал:
"Я странствовал много,
беседовал много
с благими богами;
что сыну Один
поведал, когда
сын лежал на костре?"
Вафтруднир сказал:
"Никто не узнает,
что потаенно
ты сыну сказал!
О кончине богов
я, обреченный,
преданья поведал!
С Одином тщился
в споре тягаться:
ты в мире мудрейший!"
(Старшая Эдда. Речи Вафтруднира. Перевод А. Корсуна)

Познание рун

Кроме того, что Один был богом мудрости, он был также изобретателем рун, первого алфавита народов Северной Европы, чьи идеограммы сначала использовались в магических целях, а затем, в более поздние времена, стали использовать более широко. Так как мудрость может быть обретена ценой жертвы, Один, как говорит он, сам девять дней и ночей провисел на ясене Иггдрасиле, смотря вниз в неизмеримые глубины Нифльхейма, погруженный в свои мысли, пронзив самого себя копьем, прежде чем он добыл те знания, которых искал.
Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же, на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.
(Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод А. Корсуиа)

После того как Один овладел этими знаниями, он вырезал магические руны на своем копье Гунгнир, на зубах своего коня Слейпнира, на когтях медведя и на бесчисленных одушевленных и неодушевленных предметах. И вследствие того, что он так долго провисел над бездной, он стал покровителем тех, кто был осужден на повешение или повесился сам.

После обретения дара мудрости и рун, которые дали Одину силу над многим в мире, он также пожелал обрести дар красноречия и поэзии, которые давал Мед Поэзии, добытый у великанов.

Нидхёгг

Глубоко в недрах земли, в туманном царстве Нифльхейма, скрывается великий дракон Нидхёгг. Он обвивается кольцами вокруг источника Хвергельмир, из которого вытекают все реки Девяти миров, и подтачивает корни Мирового Древа, чтобы оно постоянно умирало и возрождалось вновь. За всю свою жизнь он лишь однажды отвлекся от поглощения останков (ибо имя его означает «пожиратель трупов» или «обитатель нижнего мира» [4]), чтобы выслушать пророчество о грядущем Вирда, провозглашенное вёльвой.

Нидхёгг — хтонический эквивалент водяного змея, Иормунганда, но, в отличие от последнего, да и от всех остальных рёкков, происхождение его окутано непроницаемой тайной. Создается впечатление, что этот дракон, как и само Мировое Древо, которое он грызет, возник из самого Вирда без помощи каких-либо создателей или родителей. Оба они появились в таком отдаленном прошлом, что их можно принимать как данность, не нуждающуюся в объяснениях. К тому же, никакие объяснения здесь все равно не помогут. Нельзя даже сказать, какого он пола, — и не в том смысле, в каком этого нельзя сказать о Хеле с ее недифференцированной лунной природой, или о Локи с его андрогинной солярностью. Просто Нидхёгг настолько непостижим и хаотичен, что к нему не применимы никакие подобные определения. Из стихий ему можно поставить в соответствие Хаос, а из планетных сфер — Сатурн. Его звездный символ — традиционное созвездие Дракона, вьющееся вокруг Северного полюса, точь-в-точь как Нидхёгг — вокруг оси Мирового Древа.

В древнегреческих астральных мифах созвездие Дракона связывается с Ладоном, драконом, сторожившим золотые яблоки Гесперид. Древо бессмертия, дававшее эти плоды, росло на крайнем западе в саду богини Геры, и Ладон обвивался вокруг его ствола, как библейский змей — вокруг древа познания в саду Эдема. Небесный Дракон, в свою очередь, обвивается вокруг созвездия «Повозка Госпожи» (Малая Медведица), символизирующего богиню в ее материнской ипостаси. Созвездие Дракона — околополярное: оно состоит из незаходящих звезд, в чем можно усмотреть намек на связь великого дракона с вечностью.

Нидхёгг ведет постоянную перебранку с орлом, восседающим на самых высоких ветвях Древа Жизни. Белка Рататоск («Грызозуб») снует вверх-вниз по стволу Древа, перенося дракону и орлу оскорбления, которыми те осыпают друг друга, и подливая масла в огонь их взаимной неприязни. В космическом масштабе Рататоск играет такую же роль, как Локи — среди богов: с одной стороны, она возмущает спокойствие и раздувает вражду между могущественными силами, с другой — служит посредником между небесным и подземным мирами, тем самым способствуя беспрепятственному течению Вирда.

Несмотря на то, что Нидхёгг в конце концов подгрызет корни Древа и в день Рагнарёк оно рухнет, и несмотря на то, что в образе его воплощен абсолютный хаос, он все же играет исключительно важную роль и в скандинавской магии вообще, и в магии рёкков в частности. Этот дракон — олицетворение энергетических «жил» и центров самой Земли: лей-линий и сакральных мегалитов, в таком изобилии встречающихся в Западной и Северной Европе. Энергии Земли нередко так и называют — энергиями дракона: подобно этому подземному дракону, они могущественны, почти непостижимы и заключены в недоступных глубинах земли и камня. Одна из самых знаменитых лей-линий —  линия святого Михаила (названная так в честь горы в Корнуолле, от которой она начинается) — проходит прямиком через множество таких «драконьих» мест на территории Южной Англии.

Известные также под названием «wouivre» (галльское слово, означающее "дух земли" или "сила земли"), эти энергии связаны с Богиней в Ее драконьей ипостаси. В масштабах Земли их можно уподобить энергии кундалини, которая преображает материю, энергию и дух, составляющие человека, когда устремляется вверх по телу от основания позвоночника. Образ лабиринта — не что иное, как физическое отражение, зеркало подземных  акаузальных полей лабиринтообразной энергии дракона, пронизывающих всю Землю. Путешествие по микрокосмическому лабиринту в медитативном состоянии пробуждает соответствующие макрокосмические энергии и может вызывать глубокие изменения в сознании и восприятии. Чтобы призвать таким образом «wouivre», не обязательно пользоваться каким-то старинным, традиционным лабиринтом, хотя само осознание древности подобной постройки помогает настроиться на ощущение Вечности. Где бы вы ни построили новый лабиринт, «wouivre» притянутся к нему естественным образом, и онд и Вирд этого места обогатятся и усилятся.

Исполинская ось Мирового Древа — это макрокосмический образ и подобие человеческого позвоночника. Как Нидхёгг, грызущий корни, распространяет отзвуки своих энергий по всему Древу, вплоть до каждого его листа и семени, так и энергии «wouivre», пробудившиеся у основания позвоночника, поднимаются и распространяются по всему телу, оказывая влияние на каждую его часть.

Пожалуй, одним из лучших описаний природы Нидхёгга может послужить алхимическая аллегория из трактата «AureliaOcculta»: «Я — древний дракон, сущий повсюду на шаре земном, отец и мать, юный и старый, пресильный и преслабый, смерть и воскресение, зримый и незримый, твердый и мягкий; я спустился на землю и взошел в небеса, я наивысший и наинизший, самый легкий и самый тяжелый; нередко природный порядок цвета, числа, веса и меры во мне обращается вспять; я заключаю в себе свет природы; я темный и светлый; я рожден от небес и земли; я всем известен, но меня не существует вовсе; силою солнечных лучей во мне сияют все цвета и все металлы» [5].

День Нидхёгга
15-й день Блутмоната, Месяца крови (15 ноября)
Из Языческого часослова Ордена Часов

Цвет: черный

Стихия: Земля

Алтарь: На черном покрове расположите глиняную вазу с несколькими большими ветками без листьев, рог с медом и статуэтку дракона.

Подношения: кусочки дерева с вырезанными на них словами, обозначающими те ваши обязанности, которыми вы пренебрегаете.

Пища в течение дня: фрукты, растущие на деревьях (например, яблоки, груши, вишни или персики).

Призывание Нидхёгга

В основании Древа Мира
Обитает черный дракон,
Которому имя — Нидхёгг,
И долг у него лишь один:
Грызть великие корни.
Чем быстрей он грызет, тем быстрей
Пробивается новая поросль:
Спираль без конца и начала.

В основании каждой души
Обитает черный дракон,
Которому имя — Совесть,
И долг у него лишь один:
Грызть слепую беспечность.
Чем быстрей он грызет, тем быстрей
Исполняем мы то, что должно,
Избавляясь от старого груза,
Чтобы в жизни очистилось место
Для новых, свежих ростков.

О дракон, подгрызающий корни,
Научи нас внимать и решать!

Хор: Корни Древа
Таятся в глубинах,
Открой их мне,
О Дракон Земли!

(Каждый участник отламывает небольшую веточку от ветвей, стоящих на алтаре, и забирает ее с собой. Дома он положит ее под подушку, чтобы помнить о Нидхёгге и о голосе собственной совести. Мед пускают по кругу, а остатки выплескивают как возлияние Нидхёггу.)

Перевод с англ. Анны Блейз

[1] Около 2 м 40 см.
[2] Из расчета 1 стакан = 250 мл.
[3] Т.е., примерно девятиметровый.
[4] Известны также другие версии, по которым имя «Нидхёгг» означает «Злобно разящий» или «Разящий во тьме».
[5] Эбби Хеласдоттир приводит следующие магические соответствия Нидхёгга: руна — Наутиз, трава — горец змеиный, дерево — бук, камень — гематит, животное — дракон, цвет — черный, стихия — Хаос, планета — Сатурн, сторона света — низ, область тела — шишковидная железа, созвездие — Дракон.

20. Слуги тьмы: великаны Хельхейма

Хельхейм, нижний из Девяти миров, — хранилище и обитель Мертвых разных рас. Сюда попадают после смерти души йотунов и тех людей Мидгарда, которых не забрали Фрейя или валькирии Одина. Изредка в Хельхейм приходят и души альвов — это та десятина, которую Альвхейм выплачивает Хеле по давнему договору. И, по-видимому, души некоторых людей из нашего мира тоже оказываются там.

История Хельхейма неполна и отрывочна. Имеются некоторые смутные сведения о третьем мире, Йормунгрунде, возникшем вскоре после Муспелльхейма и Нифльхейма; его упоминают как подземный мир великанов. Уже в те времена им правила богиня по имени Хель,  но то была не дочь Локи. По-видимому, Хель — это не столько имя собственное, сколько титул владычицы загробного мира, переходящий по наследству. Как бы то ни было, мы не знаем, что представляла собой эта прежняя Хель, из-за чего она отказалась от своей должности и почему и куда исчезла. Есть указания на то, что некоторое время ее супругом был инеистый великан Мимир, — по крайней мере, сам он это признает, хотя и неохотно. Но, так или иначе, старая Хель покинула свой пост и титул богини смерти перешел к новорожденной дочери Локи и Ангрбоды.

Новая богиня смерти преобразила Йормунгрунд до неузнаваемости и превратила его в нынешний Хельхейм. Многие представляют себе Хельхейм как незначительную часть Нифльхейма, «переделанную» в отдельный мир, но в действительности это — самый большой из Девяти миров, обвивающий Древо гигантским кольцом и вмещающий в себя все неисчислимые сонмы Мертвых. Те немногие из живых, кто спускался в Хельхейм в духовных путешествиях, рассказывают, что это мирный и спокойный край, постоянно погруженный в сумерки и покрытый невысокими пологими холмами и темными озерами. Неприятных мест там не так уж много: Берег Мертвых, усеянный трупами, Змеиный Дом, стены которого сплетены из живых змей, терзающих злодеев, и Черное море, безмолвное и абсолютно безжизненное. Чертог самой Хелы, Эльвиднир, — наполовину прекрасный дворец, наполовину ветхие руины; и это, должно быть, один из самых больших чертогов во всех Девяти мирах. Изредка Хела принимает гостей-путешественников, но следует помнить, что спуск в Хельхейм — предприятие очень опасное.

Прислуживают Хеле в основном инеистые великаны родом из Нифльхейма — вероятно, она отдаем им предпочтение за прирожденную холодность и неумолимость. Их обязанности состоят в том, чтобы пропускать в Хельхейм тех, кто должен туда попасть, и преграждать дорогу тем, кому там не место. Кроме того, они следят за тем, чтобы те живые, которых допустили в страну мертвых, вели себя прилично, — и с нарушителями спокойствия они могут обходиться совершенно безжалостно. Все они безраздельно преданы Хеле (а иначе их бы при ней не было). Они знают, что их работа считается чуть ли не самыми худшей во всех Девяти мирах, но их это не волнует. Они знают, что эта работа необходима, и делают ее потому, что так им велит долг.

Хела заботится о душах умерших и защищает их всеми силами. Многие препятствия на пути в Хельхейм поставлены специально для того, чтобы всякие доморощенные некроманты не беспокоили мертвых своими назойливыми расспросами. Óдин однажды ухитрился тайно проникнуть в Хельхейм и силой заставить мертвую великаншу-вёльву ответить на его вопросы, но после этого Хела удвоила бдительность, так что Владыке асов больше ни разу не удалось повторить свой трюк. Ни смертный, ни бог, ни дух не проберется в ее царство так, чтобы она об этом не узнала; и этим она обязана своим слугам, которые, в свою очередь, преданы своей неблагодарной работе всей душой.

Даже в том случае, если вы войдете в царство мертвых (или, по крайней мере, в ту его небольшую область, которая открыта для редких посетителей) не как незваный гость, а с разрешения Хелы, все равно постарайтесь наладить со стражами Хельхейма хорошие отношения. Эти духи обрели немало мудрости за те бесчисленные века, на протяжении которых им доводилось оберегать умерших, и они могут поведать немало важного о Тьме, о Глубинах и о многом другом. Они могут оказаться ценными союзниками и помощниками, так что не отвергайте их, даже если работа, которую они выполняют, покажется вам страшной. Бывают вещи и пострашнее Смерти.

Мордгуд

Мордгуд, или Модгуд, — «дева-великанша», охраняющая главные ворота Хельхейма. На языке йотунов выражение, переведенное как «дева-великанша», означает, по всей вероятности, незамужнюю женщину-воительницу, то есть, скорее, амазонку, чем робкую неопытную девицу. Для сравнения можно вспомнить два греческих слова, обозначавших незамужних женщин: «kore» (кора) — невинная и хрупкая девушка, и «pallas» (паллада) — могучая дева-воин. Итак, Мордгуд — высокая, мускулистая великанша в сверкающих доспехах, но не следует считать ее чем-то вроде безмозглого вышибалы у дверей Хельхейма.

В видениях она иногда предстает в образе скелета (это одна из ее иллюзий) или как грозная черная тень, говорящая громким голосом. Ее башня, выстроенная из черного блестящего камня (материала, по-видимому, очень распространенного в Хельхейме и Муспелльхейме), высится у моста Гьялларбру, на дальней его стороне. Если вам удастся перейти этот мост, Мордгуд преградит вам дорогу. Не пытайтесь проскользнуть мимо нее незаметно: у нее за плечами тысячелетний опыт, и отличить живого от мертвого она сможет всегда — даже и не надейтесь, что вам удастся ее одурачить. Она остановит вас, и вы должны будете изложить свое дело. Если Хель не назначила вам встречу заранее, велика вероятность, что Мордгуд вас не пропустит. Самое лучшее, что можно сделать в этом случае, — отправиться домой, обратиться к Хеле, ее госпоже, и попросить об аудиенции. Если и Хела вам не ответит — что ж, считайте, что вам не повезло: Владычица мертвых не желает видеть вас в своем царстве.

Если Мордгуд все же согласится вас пропустить, она может потребовать, чтобы вы оставили что-нибудь в залог как гарантию того, что вы будете вести себя прилично. В этом случае немедленно вручите ей самую ценную из вещей, которые при вас есть (при условии, что эту самую вещь вам не нужно доставить в Хельхейм). Мордгуд честна и вернет вам залог, когда вы на обратном пути снова будете проезжать мимо ее дозорной башни, — если, конечно, вы не нарушите каких-то правил подземного мира и не навлечете на себя гнев Хелы. По словам других духовидцев, Мордгуд требует, чтобы путник перечислил своих предков или, по крайней мере, членов семьи, так что будьте к этому готовы. Если вы не знаете своих предков, так и скажите: не надо их выдумывать.

Кое-кто утверждает, что с живых людей, желающих войти в Хельхейм, Мордгуд взимает плату кровью. В любом случае, общеизвестно, что божествам смерти следует приносить в жертву кровь; без этого некоторые из них даже не удостоят вас внимания; так что если Мордгуд потребует такой дани, удивляться нечему. На всякий случай захватите с собой ланцет. И имейте в виду, что ваша кровь, оставленная у привратницы Хельхейма, — это не просто подношение: вместе с кровью вы оставляете и толику своей энергии, чтобы вас можно было контролировать, если вы вдруг начнете выкидывать фортеля.

Я всегда воспринимала Мордгуд как богиню, заставляющую осознать, что истинная мудрость не обязательно должна быть красивой.

— Тамара Кроуфорд

По своим обязанностям Мордгуд — двойник Хеймдалля, его зеркальное отражение, однако она не просто вооруженная охранница, а нечто большее. За свою долгую жизнь она повидала немало смертей, проводила немало душ из мира живых в царство Мертвых и постигла глубокие тайны этого перехода. Мордгуд — настоящий психопомп, и в этом качестве она приходит на помощь тем, кто зашел в тупик, «застрял на мертвой точке». Возможно, она и не выведет вас за руку, если время еще не пришло, но указать выход может.

Кроме того, Мордгуд — хорошая союзница для тех духовидцев, которые работают с душами Мертвых, не обретшими покоя. Она открывает путь, по которому душу можно направить в загробный мир, и помогает духовидцам отличить настоящую неупокоенную душу от старых следов, оставленных теми, кто давно уже ушел в царство Мертвых. Ее поддержка ценна и для тех, кто работает в больницах и хосписах и часто имеет дело с душами, покидающими тела после долгих страданий. Такие души пребывают в смятении; им трудно отыскать дорогу в загробный мир и иные из них превращаются в бродячих духов. Если призвать Мордгуд на помощь умирающему, она выведет душу на верный путь и не даст ей заблудиться.

Происхождение Мордгуд неизвестно, да ее обычно о нем и не расспрашивают. Одни предполагают, что в ее жилах течет кровь инеистых турсов; по мнению других, ее родителями были огненные этины. Кроме того, ходят слухи, что Мордгуд — дочь Локи от мимолетной связи с какой-то инеистой великаншей; но это — чистой воды НЛГ нескольких духовидцев, истолковавших таким образом какие-то замечания Локи или самой Мордгуд и обративших внимание, что Хела иногда говорит о Мордгуд так, словно та — ее младшая сестра.

Некоторые воздают Мордгуд почести в канун Самайна, когда завеса между нашим миром и Хельхеймом становится тоньше обычного. Это и впрямь подходящее время, чтобы почтить богиню, которая стережет границу между живыми и мертвыми, — тем более что следующий день, 1 ноября, считается днем рождения Хелы.

Как я встретилась с Мордгуд и что из этого вышло
Мордант Карнивал

Я сижу в темноте. Только монитор все еще освещает комнату, но и он вот-вот погаснет — я уже выключаю компьютер. Пора в постель, хотя сна — ни в одном глазу. Меня мучают сомнения: я так боюсь, что вся моя работа с духами — не настоящая, что на самом деле никаких проводников и богов нет, а все, что есть, — только отголоски моих собственных мыслей, запертых в одиночной камере неотвратимо подступающего сумасшествия! Я осознаю, что эти сомнения не покидают меня никогда. Самое большее, на что я способна, — это отгородиться от них на какое-то время. До тех пор, пока боги говорят со мной, сомнения таятся в глубине души, но рано или поздно вновь поднимают голову. Возможно, с годами они ослабнут, но окончательно не уйдут. И я понимаю, что, быть может, это не так уж и плохо.

Внезапно я слышу голос — или, точнее, ясный, отчетливый, но безмолвный крик, доносящийся оттуда во мне, откуда всегда исходят их голоса. Это слова и в то же время не слова; это образы и краски. «Сомнения? Я — Сомнение. Сомнение — это мост, и Сомнение — страж моста. Твое Сомнение — это и есть то, что соединяет тебя с Запредельным; и все полчища Хель вырвались бы на свободу в единый миг, не будь у них меня, Сомнения. Я — Мордгуд!»

И тут она бросается на меня без предупреждения — такого сильного духа я еще не встречала. Я понимаю, что сейчас она завладеет мною полностью. Я сползаю на пол, успев подумать, что наверняка упала бы, как подкошенная, если бы не сидела на стуле. Я не борюсь с ней — опыт подсказывается, что бороться нельзя, что одержимость от этого окажется еще более мучительной. Наоборот, я стараюсь сохранять спокойствие и пытаюсь объяснить ей, что тело, которым она хочет завладеть, сейчас очень уставшее и что в доме нет никого, с кем она могла бы поговорить (не считая моего партнера, который уже спит и которого я не хочу беспокоить). Я чувствую ее удивление — как будто она ожидала, что я живу в коммунальной квартире или, по крайней мере, что рядом непременно должен находиться кто-нибудь еще, кто сможет через меня услышать ее весть. Я жду, стараясь не бороться, не паниковать и не пытаться ее оттолкнуть, а она между тем рыщет в моем сознании, отыскивая подтверждение моим словам. Наконец, я даю ей слово: если она сейчас отпустит меня, я непременно найду способ связаться с ней в другое время. Кроме того, напоминаю я ей, мы раньше не встречались, и прежде, чем ссудить ей свое тело, я должна, по-хорошему говоря, убедиться, что она — та, за кого себя выдает. Мне не верится, что она меня послушает, но тут я чувствую, что хватка ее слабеет. Мало-помалу она отдаляется.

Я из последних сил бреду в спальню и падаю в кровать. Мордгуд все еще витает где-то на краю моего сознания и продолжает о чем-то тихо говорить, но я уже проваливаюсь в сон.

На следующий день я выхожу в интернет поискать что-нибудь о Мордгуд. Как я и подозревала, источники не сохранили ничего, кроме ее имени и описания ее функций. Тогда я обращаюсь к Хеле и к моему покровителю, Локи. Хела почти ничего не говорит, но я ощущаю исходящее от нее спокойное согласие. Если бы кто-то выдавал себя за ее служанку, она бы, полагаю, страшно рассердилась, так что ее реакцию вполне можно счесть за подтверждение личности. Локи отпускает насчет Мордгуд какую-то непонятную и не очень пристойную шутку. Не могу понять, что он имеет в виду: то ли Мордгуд — одна из его любовниц, то ли плод одной из множества его мимолетных интрижек. Однако он со всей определенностью подтверждает, что моя вчерашняя гостья — именно та, кем она и представилась.

Я сажусь немного поработать над портретом Хелы, который пишу уже невесть сколько времени, — кажется, он зажил собственной жизнью и не будет окончен никогда. Потом я беру проволоку и кружево и мастерю куклу, которая должна обозначать Мордгуд, — это знак для нее, что я готова с ней работать. Идея одержимости таким опасным божеством мне все еще не по вкусу, но я постепенно смиряюсь с тем, что без этого не обойтись.

Следующие пару дней я почти постоянно чувствую ее присутствие. В последнее время я снова стала пренебрегать трансовой работой, и вот результат — боги решили взять дело в свои руки. Ощущение приближающегося транса хорошо мне знакомо; обычно я могу отложить такую работу на несколько часов или даже дней; но на этот раз я тянула слишком долго. Мне дают только добежать до кровати — я падаю, и отключаюсь, и лечу прямиком в Хельхейм.

Мордгуд встречает меня на мосту. Зеркальный двойник Хеймдалля, она охраняет вход в страну Мертвых (он же — выход). Я вижу ее как очень высокую и мускулистую женщину. Она обута в сапоги, но в остальном полностью обнажена. Все тело ее покрыто узорами света и тьмы; туловище украшают два ряда татуировок, напоминающих какие-то мандалы. Я недоумеваю, почему стражница ходит без доспехов; но позднее мне дают понять, что Мордгуд — сама себе доспех: защита — часть ее сущности.

Поскольку я пришла не как незваная гостья, а по ее же собственному настоянию, Мордгуд держится дружелюбно. На ходу она пытается обнять меня за талию. Я напрягаюсь; она смеется, убирает руку и слегка подтрунивает надо мной. Она употребляет какое-то слово, которое я слышу впервые, а потом не могу вспомнить; по смыслу — что-то вроде «новомодная штучка», но с намеком на ханжество. Очевидно, мою сдержанность Мордгуд толкует как нездоровую привычку современных людей, от которой она с удовольствием бы их избавила. Она провожает меня по мосту на дальний берег и возвращается на свой пост (а что было дальше — это уже совсем другая история).

С тех пор Мордгуд остается одной из моих постоянных спутниц в духовной работе. Какая она? Невероятно мощная и впечатляющая. Как личность она не менее сильна и величественна, чем многие из тех богов, которые лучше сохранились в литературных источниках и более популярны среди современных язычников. Постепенно я утверждаюсь во мнении, что когда-то она (или одна из каких-то более древних сущностей, которые влились в ее образ) была в большом почете. Несмотря на свою роль стражницы (а, быть может, как раз и благодаря ей), Мордгуд вовсе не чужда любви и сочувствию.

Я часто чувствую ее присутствие, особенно по вечерам, после заката. (В древние языческие времена заход солнца считался началом новых суток, и в своей магико-религиозной работе я отсчитываю сутки не от полуночи, а именно от заката.) Особенно сильно общение с Мордгуд сказалось на моей работе с предками — их голоса стали едва ли не самыми громкими во всем моем «хозяйстве». Большая часть работы с ней сосредоточена вокруг Мертвых из моего рода.

Кроме того, Мордгуд любит движение и вообще физическую активность. Обычно я делаю несколько упражнений на растяжку под ее руководством, после чего естественным образом перехожу к экстатическому танцу, в ходе которого получаю указания относительно ритуалов и практик, которые мне было бы полезно провести в ближайшее время. Я пришла к выводу, что она может стать замечательной помощницей в освоении боевых искусств, йоги и любых телесных практик. В случае чего она не постесняется подтолкнуть, потянуть или схватить вас посреди какого-нибудь упражнения, чтобы придать вашему телу правильную позу. При этом так и слышишь ее возмущенный голос: «Что ты делаешь? Это неправильно! А ну-ка дай я тебе покажу!» И сопротивляться ее вмешательству в такие моменты — себе дороже.

Несмотря на всю свою напористую силу и требовательность, она по-своему игрива. На собственном опыте я быстро поняла, что Мордгуд заслуживает высочайшего уважения, и надеюсь, что буду продолжать работать с ней и дальше.

Песня для Йормунганда

Йор, Йор, Йормунганд!
Змей в оковах, оковы мира,
Змей, обвивший собою землю;
Змей в оковах, оковы мира,
Змей, вздымающий воды моря;
Змей в оковах, оковы мира,
Будь для нас могучей стеною;
Змей в оковах, оковы мира,
Ценой свободы твоей мы живы.
Йор, Йор, Йормунганд!

День Змея
5-й день Солмоната, Месяца грязи (5 февраля)
Из Языческого часослова Ордена Часов

Цвета: малахитово-зеленый, серебристый и цвет морской волны.

Стихия: Вода.

Алтарь: На покрове цвета морской волны, украшенном вышивкой в виде большой змеи малахитово-зеленого и серебристого цветов, поставьте статуэтку Змея Мидгарда, свернувшегося кольцом и держащего во рту свой хвост. Начертите в комнате большой круг и разбросайте в нем разноцветные ленты. Ритуал проводится внутри круга.

Подношения: шнуры или ленты, завязанные кольцом.

Пища в течение дня: угорь. Рыба и морепродукты. Морские водоросли. Салат. Блюда из зеленых овощей. Яйца.

Призывание Змея Мидгарда

Славься, о Йормунганд,
Третье дитя Хитреца
И Ведуньи Железного Леса,
Смерти брат и сестра!
Не жена и не муж, а то,
Что само в себе совершенно
И ни вспять, ни вперед не идет,
Но вращается вечным кругом,
И хранит нас в Земле Срединной,
Не касаясь земли вовеки!
Научи нас, о Змей,
Видеть конец и начало единым целым,
Видеть всё на своих местах
И идти за вращеньем круга,
Памятуя, что круг замкнется,
Как бы ни был далек горизонт.

(Все берутся за руки, ведут хоровод по внешней границе круга, означающей тело Змея, и поют Песню для Йормунганда.)

Перевод с англ. Анны Блейз

[1] Эбби Хеласдоттир приводит следующие магические соответствия Иормунганда: руна — Иор, трава — фукус (бурые водоросли), дерево — плющ, камень — ортоклаз, животные — змея и кошка, цвет — синий, стихия — Вода, планета — Венера, сторона света — север, область тела — половые органы, созвездие — Гидра.