Злосчастное сокровище Цвергов

И так, пир у Эгира завершился, и вереница асов и ванов потянулась в Асгард. Только двое двинулись в другом направлении - Один, старейший из богов, и злокозненный Локи.

Локи и Один сбросили с себя всю свою божественность. Их путь лежал в мир людей, и они не должны были ничем отличаться от смертных. Вместе они пошли по Мидгарду, общаясь с самыми разными людьми: властителями и хлебопашцами, злодеями и добродеями, воинами и купцами, рабами и советниками, добряками и грубиянами. Однажды они присели отдохнуть на берегу широкой реки. Где-то неподалеку слышался стук железа по железу.

Вскоре на каменном островке посреди реки появилась выдра. Она нырнула в воду и вынырнула с лососем в зубах. Опять вскарабкавшись на камень, выдра принялась уплетать свою добычу. И тут на глазах у Одина Локи совершил бессмысленное злодеяние. Подняв огромный булыжник, он запустил им в выдру. Булыжник размозжил зверю череп и убил его наповал.
    - Локи, Локи, зачем ты без нужды совершил смертоубийство? - вскричал Один.
В ответ Локи только рассмеялся. Он поплыл к островку и вернулся с тушкой.
    - Зачем ты отнял жизнь у бессловесной твари? - спросил Один.
    - Меня толкнула на это моя злокозненная натура, - ответил Локи, вытащил нож и, вспоров выдре брюхо, стал сдирать с нее шкуру. Закончив работу, он сложил шкуру и заткнул ее за пояс. Затем Один и Локи опять тронулись в путь.

Идя вдоль реки, они вышли к дому, рядом с которым стояли две кузницы, откуда и слышался стук железа по железу. Они заглянули в дом и спросили, нельзя ли там поесть и передохнуть.

И старик, жаривший на очаге рыбу, указал им на скамью.
    - Располагайтесь здесь, и, когда рыба поспеет, я угощу вас на славу Мой сын - отличный рыболов, он приносит мне самых лучших лососей.

Один и Локи сели на скамью, а старик продолжал хлопотать над стряпней.
    - Меня зовут Хрейдмар, - сказал он, - и мои два сына работают в кузницах. Есть у меня и третий сын, это он ловит для нас рыбу. А вы кто такие, странники?
Локи и Один назвали Хрейдмару не те имена, под которыми они были известны в Асгарде и Мидгарде. Хрейдмар подал им рыбу, и они утолили голод.
    - И что же случилось с вами за время странствий? - спросил Хрейдмар. - Мало кто забредает сюда рассказать о том, что творится в мире.
    - Я убил булыжником выдру, - со смехом сказал Локи.
    - Ты убил выдру! - вскрикнул Хрейдмар. - Где ты ее убил?
    - Это совершенно не важно, старик, - отвечал Локи. - Но у нее хорошая шкура. Вот она, у меня за поясом.

Хрейдмар выхватил шкуру из-за пояса Локи и, поднеся ее к глазам, пронзительно закричал:
    - Фафнир, Регин, сыны мои, скорее бегите сюда и прихватите из кузниц рабов. Сюда, сюда, сюда!
    - Что ты так надсаживаешься, старик? - спросил Один.
    - Ты убил моего сына Отра! - завопил старик. - У меня в руках шкура моего сына!

Как раз в эту минуту в дверь ворвались два молодых парня с кувалдами в сопровождении рабов-трэлей.
    - Фафнир, Регин! Прихлопните этих людей своими кувалдами! - закричал их отец. - Отр, любивший плавать в реке и превращенный мною в речного зверя, чтобы ему легче было ловить для нас рыбу, убит вот этими негодяями.
    - Успокойся, - сказал Один. - Если мы и убили твоего сына, то по недоразумению. Мы возместим тебе твою потерю.
    - Чем вы ее возместите? - спросил Хрейдмар, глядя на Одина маленькими пронзительными глазками.

И тут Один, старейший из богов, произнес слова, недостойные его мудрости и могущества. Он мог бы сказать: «В возмещение твоей потери я принесу тебе глоток воды из источника Мимира». Но вместо того чтобы вспомнить о возвышенном, Один Всеотец вспомнил о низменном.
    - Оцени жизнь своего сына, и мы заплатим за нее золотом, - проговорил он.
    - Может быть, вы великие властители, странствующие по свету, - сказал Хрейдмар. - Если так, то вам придется покрыть золотом каждый волосок на шкуре того, кого вы убили.

Тогда Один, захваченный мыслью о выкупе, подумал о некоем кладе, который стерег карлик. Никакого другого сокровища в девяти мирах не хватило бы, чтоб удовлетворить требование Хрейдмара. Хотя и со стыдом, но Один подумал об этом кладе и о том, как его можно заполучить.
    - Локи, знаешь ли ты о сокровище Андвари? - спросил он.
    - Я знаю о нем, Один, - оживился Локи, - и знаю, где оно спрятано. Не испросишь ли ты для меня разрешения сходить за сокровищем Андвари?

Один обратился к Хрейдмару:
    - Я останусь у тебя заложником, если ты позволишь моему приятелю отправиться за драгоценностями, которые покроют шкуру выдры волосок за волоском.
    - Позволяю, - сказал старик Хрейдмар, блеснув острыми хитрыми глазками. - Ступай сейчас же, - велел он Локи.
И Локи вышел из дома.

Андвари звался карлик, который в незапамятные времена завладел величайшим сокровищем в девяти мирах. Чтобы иметь возможность неусыпно стеречь его, Андвари обернулся рыбой-щукой и плавал взад-вперед у входа в грот, где хранился клад.

Все в Асгарде знали о сокровище карлика, но существовало поверье, что на нем лежит какое-то заклятие и лучше к нему не прикасаться. Теперь же Один повелел его забрать. Локи радостно устремился к гроту Андвари. Добрался до заводи перед гротом и стал высматривать стража. Вскоре он увидел щуку, с оглядкой плавающую у входа.

Придется ему изловить рыбину и крепко держать ее, пока не будет произведен расчет. Щука заметила наблюдавшего за ней Локи, резко метнулась в сторону и быстро поплыла по течению.

Как же ее поймать? Она выскользнет из рук и на наживку не клюнет. Нужна колдовская сеть - вся надежда на нее.

У Ран, жены старого великана Эгира, владыки морей, была такая колдовская сеть. Ран затягивала в нее все драгоценности с потонувших кораблей. Вспомнив об этой сети, Локи повернулся и направился в чертог Эгира искать морскую владычицу. Но Ран редко обреталась в жилище своего супруга. Локи нашел ее у ближайших рифов.

Холодная великанша стояла в волнах, улавливая в свою сеть каждую ценную вещицу, выносимую из глубин приливом. Рядом с нею уже громоздилась целая гора кораллов, яхонтов, золотых и серебряных безделушек, а она все продолжала забрасывать и вытаскивать сеть.
    - Ты ведь знаешь меня, жена Эгира, - начал Локи.
    - Я знаю тебя, - сказала владычица Ран.
    - Одолжи мне твою сеть, - сказал Локи.
    - Не одолжу, - сказала владычица Ран.
    - Одолжи мне твою сеть, чтобы я мог поймать карлика Андвари, который похваляется, будто его сокровище больше, чем все то, что ты когда-либо вытащишь из моря.

Холодная владычица морей застыла с сетью в руках и в упор посмотрела на Локи. Да, если он собирается поймать Андвари, сеть она ему одолжит. Ран люто ненавидела всех цвергов, ведь они не уставали твердить, что никогда ей не обладать такими ценностями, какими они владеют уже сейчас. А особенно она ненавидела Андвари, карлика, захватившего самое огромное сокровище в девяти мирах.
    - Здесь мне пока нечего больше ловить, - сказала она, - и если ты поклянешься возвратить сеть к завтрашнему дню, я одолжу ее тебе.
    - Клянусь искрами Муспелльсхейма, что возвращу тебе твою сеть к завтрашнему дню, о владычица Эгира! - вскричал Локи.
Тогда Ран отдала ему колдовскую сеть, и он поспешил назад, туда, где карлик в измененном обличье охранял свой дивный клад.

Темной была заводь, в которой плавал обернувшийся щукой Андвари, но ему чудилось, будто она озарена золотым сиянием его волшебного сокровища. Ради этого сокровища он расстался с сородичами и лишил себя радости создавать вместе с ними удивительные изделия. Ради него обрек себя на рыбью глухоту и немоту.

И вот, кружа перед фотом, Андвари снова увидел над собою тень и нырнул под навес берега.
Обернувшись и заметив приближающуюся сеть, он залег на дно. Но колдовская сеть растянулась и опутала его.

В мгновение ока Андвари взлетел в воздух и, задыхаясь, плюхнулся на берег. Он бы умер, если б не принял свой обычный облик карлик опять стал карликом.
    - Андвари, ты пленник. Тебя пленил один из асов, - услышал он голос своего поработителя.
    - Локи! - выдохнул он.
    - Ты пленен и останешься пленником, - сказал ему Локи. - Асы повелевают отдать сокровище мне.
    - Это мое сокровище! Мое! - заверещал карлик. - Никогда я с ним не расстанусь.
    - Я не отпущу тебя, пока ты его не отдашь, - сказал Локи.
    - Это нечестно, нечестно! - закричал Андвари. - Ты, Локи, всегда поступаешь нечестно. Я предстану перед троном Одина и попрошу его покарать тебя за попытку меня ограбить.
    - Один сам послал меня сюда, чтобы я принес ему твое сокровище, - сказал Локи.
    - Неужели все асы такие нечестные? О да. Ведь когда-то они обманули великана, который построил стену вокруг их города. Асы нечестные!

В ответ на оскорбления и непокорство беспомощного карлика Локи принялся его истязать. Наконец, дрожа от злости и обливаясь слезами, Андвари отвел Локи в свой грот и, отвалив камень, показал ему груду золота и драгоценных камней.

Локи тут же начал кидать в колдовскую сеть золотые слитки и украшения со сказочными рубинами, сапфирами и смарагдами. От него не укрылось, что Андвари сцапал что-то с самого верха груды, но сперва он и виду не подал. Когда же все до последней мелочи было собрано в сеть, Локи, готовый отбыть с сокровищем карлика, проговорил:
    - Осталось отдать еще одну вещицу - кольцо, которое ты, Андвари, утащил из кучи.
    - Ничего я не утаскивал, - сказал карлик, но весь затрясся от бешенства, заскрежетал зубами, и на его губах выступила пена. - Ничего я из кучи не утаскивал.

Но Локи дернул его за руку, и кольцо, которое Андвари спрятал у себя под мышкой, покатилось на землю.
Это кольцо из чистейшего золота было бесценнее всего клада. Останься оно у Андвари, карлик мог бы по-прежнему считать себя обладателем несметного богатства, потому что это кольцо могло порождать золото. Кроме того, на нем была выгравирована руна власти.
Локи поднял бесценное кольцо и надел его себе на мизинец. А карлик, тыча в Локи большими пальцами, разразился проклятием:
Пусть навлечет кольцо
С могущественной руной
Злосчастье черное
На голову твою
И головы всех тех,
Что покусятся впредь
На перстень, мне родной.

Пока Андвари произносил это проклятие, Локи увидел, как во тьме грота возникла какая-то фигура и двинулась к нему. Он узнал в ней Гулльвейг, великаншу, которая некогда жила в Асгарде.

Давным-давно, в дни юности мира, когда боги только-только поднялись на свою священную гору и Асгард еще не был построен, пришли к асам три великанши. С этого времени жизнь богов изменилась. Именно тогда научились они ценить и прятать золото, прежде бывшее для них игрушкой. Тогда же их впервые потянуло воевать. Всеотец метнул копье в посланцев ванов и породил войну.

Трех великанш прогнали из Асгарда, с ванами был заключен мир, и обитатели Асгарда вырастили яблоки вечной молодости. Страсть к золоту была обуздана. Но никогда больше асы не чувствовали себя такими счастливыми, как до появления великанш.

Гулльвейг была одной из тех трех, что разрушили первоначальное счастье богов. И вот она то появилась из глубины грота, где Андвари хранил свой клад, и с улыбкой приблизилась к Локи.
    - Ну вот, Локи, - сказала она, - ты снова видишь меня. И Один, пославший тебя в этот грот, тоже меня увидит. Подумать только, Локи! Я отправлюсь к Одииу твоим гонцом с вестью, что ты несешь клад Андвари.
С этими словами, ухмыляясь ему в лицо, Гулльвейг быстрыми и легкими шагами вышла из грота. Локи связал концы волшебной сети, вместившей в себя все сокровище, и последовал за великаншей.

Старейший из богов стоял, опершись на свое копье и созерцая шкуру выдры, раскинутую перед ним. Вдруг распахнулась дверь, и кто-то вошел в жилище стремительной и радостной походкой. Всеотец поднял глаза и в обладательнице стремительной и радостной походки узнал Гулльвейг, одну из тех, что некогда разрушили счастье богов. Всеотец изготовился пронзить ее копьем.
    - Опусти копье, Один, - сказала она. - Я долго жила в гроте карлика. Но твое слово освободило меня, а проклятие, произнесенное Андвари над кольцом, привело меня сюда. Опусти копье и посмотри на меня, старейший из богов. Ты изгнал меня из Асгарда, но ты же вызвал меня обратно. Если вам, Одину и Локи, купившим себе свободу ценой золота, не заказана дорога в Асгард, то и мне, Гулльвейг, она не заказана.

Глубоко вздохнув, Один опустил копье.
    - Это так, Гулльвейг, - молвил он. - Я не вправе заступить тебе дорогу в Асгард. Почему я не предложил Хрейдмару в возмещение его утраты мед Квасира или воду из источника Мимира!

Пока они говорили, подоспел Локи. Он положил на пол волшебную сеть. Востроглазый старик Хрейдмар, громадный Фафнир и тощий, словно вечно голодный Регин собрались поглазеть на золото и драгоценные камни, сиявшие сквозь ячеи. Они стали отталкивать друг друга от сокровища, и Хрейдмар закричал:
    - Никто не должен находиться здесь, кроме этих двух властителей и меня, пока мы разбираем золото и каменья и проверяем, хватает ли их. Подите-ка вон, ребята.
Пришлось Фафниру и Регину покинуть дом. Они плелись еле-еле, а за ними тащилась Гулльвейг, шепча что-то им обоим.

Трясущимися руками старик Хрейдмар расправил шкуру, прежде облекавшую его сына. Расправил уши, и хвост, и лапы, так чтобы был виден каждый волосок И, все еще стоя на коленях, сказал:
    - Приступайте, о владыки, и смотрите, чтобы каждый волосок на шкуре моего сына был покрыт драгоценным металлом или камнем.

Всеотец стоял, опершись на копье, наблюдая за тем, как производится расплата. Локи брал золотые слитки, браслеты и кольца, он брал рубины, смарагды и сапфиры и укладывал их на каждый волосок. Скоро середина шкуры была покрыта. Затем он устлал золотом и каменьями лапы и хвост. Вскоре шкура выдры так засверкала, что казалось, она озаряет весь мир. И все же Локи продолжал находить места, куда можно было положить еще камушек или золотую вещицу.

Наконец он встал. Все драгоценные камни и все золотые предметы были вынуты из сети. И все волоски на шкуре выдры были покрыты драгоценными камнями или золотыми предметами.

Но старик Хрейдмар, стоя на четвереньках, продолжал внимательно обглядывать шкуру. Наконец он поднялся на колени. Губы его шевелились, но он не издал ни звука, только коснулся коленей Одина и, когда тот нагнулся, показал ему на торчащий ус.
    - Что ты хочешь сказать? - завопил Локи, склоняясь над скрючившимся на полу человеком.
    - А то, что ваш выкуп еще не уплачен: смотрите, вот неприкрытый ус. Вы не можете уйти, пока каждый волосок не будет покрыт золотом или камнем.
    - Опомнись, старик, - грубо сказал Локи. - Тебе отдано все сокровище цверга.
    - Вы не можете уйти, пока не будет покрыт каждый волосок,- повторил Хрейдмар.
    - Но у нас больше нет ни золота, ни драгоценных камней, - развел руками Локи.
    - Тогда вы не можете уйти! - закричал Хрейдмар, вскакивая.

Возразить было нечего. Один и Локи не могли покинуть жилище старика, не заплатив сполна по уговору. Но где асам теперь взять еще драгоценностей?

И тут Один заметил, как на пальце Локи сверкнуло золото: это было кольцо, отнятое им у Андвари.
    - Твое кольцо! Положи на шкуру выдры твое кольцо! - приказал Один.

Локи снял кольцо, на котором была выгравирована руна власти, и придавил им ус выдры. Тогда Хрейдмар громко вскрикнул и захлопал в ладоши. Тотчас вбежали громадный Фафнир и тощий, вечно голодный Регин, а за ними Гулльвейг. Они сгрудились вокруг шкуры сына и брата, которая вся переливалась золотом и драгоценными каменьями. Но как ни притягивала взор сверкающая шкура, Фафнир и Регин то и дело зыркали на отца и друг на друга, и их взгляды были поистине смертоносными.

По Биврёсту, радужному мосту, проследовали вереницей асы и ваны, возвращавшиеся с пира старого Эгира, - Фрейр и Фрейя, Фригг, Идунн и Сив, Тюр со своим мечом и Тор в колеснице, запряженной двумя козлами. За ними шел Локи, а замыкал шествие Один, Отец богов. Он брел медленно, опустив голову, ибо знал, что за ним по пятам идет незваная гостья — Гулльвейг, которую боги некогда изгнали из Асгарда, но чьему возвращению теперь не могли воспрепятствовать.

Вёлунд и Валькирия

Однажды три валькирии: Эльрун, Эльвит (чудесная) и Сванхвит (лебяжье-белая) - о резвились в воде, как вдруг три брата: Эгиль, Слагфид и Вёлунд, подошли к ним и, забрав лебяжье оперение, заставили их остаться на земле и стать их женами. Валькирии оставались со своими мужьями в течение девяти лет, пока вновь не обрели своего оперения, после чего вернулись в Вальхаллу.
Семь протекло зим спокойных,
а па восьмую
тоска взяла их,
а на девятой
пришлось расстаться;
прочь устремились
в чашу леса
девы-валькирии,
битв искавшие.
(Старшая Эдда, Песнь о Вёлунде. Перевод В. Тихомирова)

Братья тяжело переживали потерю жен, и двое из них, Эгиль и Слагфид, надев свои лыжи, отправились на поиски возлюбленных, бесследно исчезнув в холодных и туманных северных краях. Третий брат, Вёлунд, понимая, что поиски бесполезны, остался дома, найдя утешение в созерцании кольца, оставленного Эльвит в качестве знака любви, и не терял надежды на ее возвращение. Будучи искусным кузнецом, он мог изготовить любые, самые изысканные украшения из золота и серебра, так же как и волшебное оружие, которое не мог разрушить никакой удар. Кузнец изготовил семьсот колец, похожих на кольцо, оставленное женой, и по окончании работы связал их вместе. Однажды ночью, возвратившись с охоты, он обнаружил, что кто-то унес одно кольцо, оставив остальные, что, по его мнению, было верным признаком скорого возвращения любимой.

Той же самой ночью он был застигнут врасплох, связан и пленен шведским конунгом Нидудом, завладевшим его мечом, самым лучшим, наделенным волшебной силой оружием. Конунг оставил его для себя, а кольцо любви, сделанное из чистейшего рейнского золота, он отдал своей единственной дочери Бёлвильд. Что касается несчастного Вёлунда, то его отправили на соседний остров и, чтобы он не сбежал, перерезали сухожилия. Там конунг заставил его непрестанно делать оружие и украшения. Также он заставил его построить запутанный лабиринт.

С каждым новым оскорблением, наносимым Нидудом, ярость и отчаяние Вёлунда увеличивались, и денно и ношно он вынашивал план мести. Кроме того, он готовился к побегу и в перерывах между работой сделал себе чудесные крылья, похожие на крылья своей жены-валькирии, которые он намеревался надеть на себя после осуществления плана мести. Однажды конунг пришел навестить заключенного и принес ему украденный меч, с тем, чтобы тот починил его. Но Вёлунд заменил его другим оружием, как две капли воды похожим на волшебный меч, чтобы обмануть конунга, когда тот придет за ним. Несколько дней спустя Вёлунд заманил сыновей конунга в кузницу и убил их. Из их черепов он сделал кубки для питья, а из глаз и зубов - драгоценности, которые подарил родителям и сестре.
Из черепов
чаши он сделал,
вковал в серебро,
послал их Нидуду.
Ясных глаз
яхонты яркие
мудрой отправил
супруге Нидуда;
зубы обоих
взял и для Бёдвильд
нагрудные пряжки
сделал из них.
(Старшая Эдда. Песнь о Вёлунде. Перевод В. Тихомирова)

Семья конунга не подозревала, откуда взялись эти украшения, поэтому дары были с радостью приняты. Что касается молодых людей, то все решили, что они уплыли в море и там утонули.

Вёлунд направился в Альвхейм, где нашел свою возлюбленную жену и жил с ней счастливо до наступления сумерек богов.

Валькирия

В предвиденье того страшного дня, когда всадники Муспелльсхейма вместе с великанами и злыми силами подземного мира ринутся в бой, Один Всеотец готовил воинов для защиты Асгарда. То были не асы и не ваны, то были смертные - лучшие из героев, павших на полях сражений в Мидгарде.

Чтобы избирать лучших и определять исход войн, Один посылал на поля битв своих дев-воительниц. Прекрасными и неустрашимыми были эти воительницы, а также мудрыми, ибо Один показал им руны мудрости. Звались они валькириями, "выбирающими мертвых".

Избранные среди павших назывались в Асгарде эйнхериями. Для них Один возвел огромный чертог Вальхаллу. Пятьсот сорок дверей было в Вальхалле, чертоге убитых, и каждая из них пропускала по восемьсот воинов разом. Что ни день эйнхерии облачались в свои доспехи, снимали со стен оружие и шли сражаться друг с другом. Раненые тотчас исцелялись, и все в мире и добром согласии усаживались пировать. Сам Один потчевал своих воинов и бражничал вместе с ними, но к пище не притрагивался.

Эйнхерии ели жаркое из мяса вепря Сэхримнира, каждый вечер забиваемого и каждое утро возрождавшегося. Пили они мед, сваренный из молока козы Хейдрун, щипавшей листву дерева Лерад. И валькирии, мудрые и бесстрашные девы-воительницы, ходили среди них, наполняя рога этим хмельным напитком.

Самой юной из дев-воительниц была Брюнхильд. Но ей Один показал больше рун мудрости, чем кому-либо из ее сестер. И когда пришла пора отправлять Брюнхильд в Мидгард, Всеотец одел ее в наряд из лебяжьих перьев, в какой прежде одевал трех сестер-валькирий - Альвит, Ольрун и Хладгрун.

В ослепительно белом оперении юная дева-воительница слетела из Асгарда на землю. Ей еще не приспело время мчаться на поле сражения. Ее манили к себе воды, и, в ожидании повеления Всеотца, она нашла озеро, окруженное золотыми песками, и искупалась в нем в облике девушки.

А неподалеку от этого озера жил молодой герой по имени Агнар. И однажды, лежа у озера, Агнар увидел, как на берег опустилась ослепительно белая лебедушка. Она сбросила в камышах свое оперение и на глазах у Агнара превратилась в девушку.

Волосы ее были такими блестящими, а движения такими ловкими и стремительными, что он узнал в ней одну из дев-воительниц. Одну из тех, что даруют победу и высматривают достойнейших. Агнар был дерзок духом и решил во что бы то ни стало поймать деву-воительницу, даже если навлечет на себя этим гнев Одина. Он спрятал лебединый наряд, оставленный девушкой в камышах. Выйдя из воды, она не могла улететь. Агнар вернул ей лебединое оперение, но ей пришлось пообещать, что она будет его защитницей в битвах.

И пока они толковали, юная валькирия распознала в нем героя, достойного помощи девы из Асгарда. Агнар был очень смел и благороден. Брюнхильд последовала за ним, оберегала его и учила тому, что сама узнала из рун мудрости. Она открыла ему, какую надежду возлагал Всеотец на отвагу земных героев. С воинством, состоящим из убитых храбрецов, он будет сражаться за Асгард.

И Брюнхильд всегда была на стороне Агнара. Она парила над полем боя, и тусклым казался блеск щитов, мечей и копий бойцов рядом с сиянием ее волос и сверканием лат.

Случилось так, что седобородый конунг Хельмгуннар пошел войной на молодого Агнара. А Один благоволил к седобородому конунгу и обещал победу ему. Брюнхильд знала волю Всеотца, но отдала победу Агнару, не Хельмгуннару

В тот миг, когда Брюнхильд ослушалась Одина, участь ее была решена. Навеки закрылись перед нею врата Асгарда. Она стала смертной женщиной, и норны начали прясть нить ее земной судьбы.

Опечалился Один, что мудрейшая из его дев-воительниц никогда больше не вступит в Асгард и не будет ходить вдоль скамей на пирах в Вальхалле. Он поскакал на Слейпнире туда, где находилась Брюнхильд, и предстал перед ней с опущенной головой. Дева же не склонила своей перед Одином.

Ведь теперь она знала, сколь горькую цену платит Мидгард за силу, которую копит Асгард для своей последней битвы. Самые храбрые и самые благородные уходили из мира живых, чтобы пополнить ряды воинства Одина. И сердце Брюнхильд восстало против правителей Асгарда, и она больше не желала быть с ними заодно.

Один посмотрел на свою непокорную деву-воительницу и молвил:
    - Хочешь ли ты, чтобы я подарил тебе что-нибудь в твоей смертной жизни, Брюнхильд?
    - Только одно, - ответила Брюнхильд. - Чтобы никто, кроме храбрейшего из всех храбрецов, не мог потребовать меня в жены.

Всеотец в раздумье поник головой.
    - Да будет так, как ты просишь, - молвил он. - Лишь храбрейший из храбрых сможет приблизиться к тебе.

Затем он повелел возвести на вершине горы Хиндарфьялль чертог, глядящий на юг. Девять карликов строили его из черного камня. А когда чертог был готов, Один окружил его стеной яростно бушующего огня.

И не только это сделал Всеотец. Взяв шип с древа сна, он вонзил его в грудь Брюнхильд, а затем пронес деву в шлеме и латах валькирии сквозь стену яростно бушующего пламени и опустил на ложе в чертоге. Там она будет покоиться, объятая сном, пока храбрейший из храбрецов не проскачет сквозь пламя и не пробудит ее к жизни смертной женщины.

Один бросил на нее прощальный взгляд, вскочил на Слейпнира и поехал назад в Асгард. Отец богов не мог предвидеть, какая судьба ожидает ее на земле. Но огонь, который он возжег вокруг построенного карликами чертога, не утратит своей ярости. Многие века этот огонь будет преграждать путь туда, где спит Брюнхильд, изгнанная с небес валькирия.

Вали - Сватовство к Ринд

Биллинг, король рутениев, был в отчаянии, узнав, что огромное войско должно вторгнуться в его княжество, он был слишком стар, чтобы сражаться, а его единственная дочь Ринд, хотя уже достигла того возраста, когда должна была выйти замуж, упрямо отказывалась выбрать себе мужа среди многих претендентов и таким образом оказать помощь отцу, в которой он так сильно нуждался.

Пока безутешный Биллинг сидел в глубокой задумчивости, в чертог неожиданно вошел неизвестный. Подняв глаза, конунг увидел мужчину средних лет, в просторном плаще и в широкополой шляпе, надвинутой на лоб, чтобы скрыть отсутствие глаза. Незнакомец спросил, в чем причина его печали, и в ответ конунг все рассказал ему. В конце разговора незнакомец вызвался командовать армией рутениев против врагов.

Его помощь была с радостью принята, и вскоре Один - а был это именно он - победил в решающей битве и возвратился с триумфом. Он попросил разрешения посвататься к дочери конунга. Несмотря на возраст поклонника, Биллинг надеялся, что его дочь благосклонно примет предложение, так как жених казался ему достойным, и немедленно дал согласие. Один, все еще неузнанный, предстал перед дочерью конунга, но она с насмешкой отвергла его предложение и грубо ударила его в ухо, когда он попробовал ее поцеловать.

Вынужденный отступить. Один тем не менее не отказался от своего намерения сделать Ринд своей женой, так как благодаря пророчеству рутениев знал, что никто, кроме нее, не сможет родить ребенка, способного отомстить за смерть его сына. Дальнейшим его действием было следующее. Он переоделся кузнецом и в таком наряде пришел ко двору конунга Биллинга. Сделав дорогие украшения из серебра и золота, он умножил их число так, что конунг с радостью согласился, когда кузнец попросил разрешения попросить руки его дочери. Кузнец Ростерус, как он назвал себя, был грубо отвергнут Ринд, вновь получив удар по уху. Тем не менее, он с еще большей силой решил сделать ее своей женой.

В следующий раз, когда Один предстал перед капризной девицей, он переоделся в храброго воина, так как полагал, что юный рыцарь скорее тронет сердце девушки. Но, когда он снова захотел поцеловать ее, она оттолкнула его с такой силой, что он споткнулся и упал на колено.
Девы нередко, коль их разгадаешь, коварство таят;
изведал я это, деву пытаясь к ласкам склонить;
был тяжко унижен жестокой и все ж не достиг я успеха.
(Старшая Эдда. Речи Высокого. Перевод А. Корсуна)

На этот раз Один был оскорблен так сильно, что, вынув магический жезл с рунами, произнес страшное заклинание, так что она тотчас же упала на руки своих слуг неподвижная и безжизненная.

Когда дочь конунга пришла в себя, а ее поклонник исчез, конунг понял, что она лишилась рассудка и стала безразличной ко всему. Тщетно все лекари пытались применить свои средства лечения - ей не становилось лучше. Расстроенный отец уже оставил надежду, когда вдруг появилась одна старуха, назвавшаяся Вечей или Бак, и предложила вылечить дочь конунга. Этой старухой на самом деле был переодетый Один. Сначала он прописал ножные ванны для больной, но, так как это не возымело должного эффекта, он предложил попробовать другой способ лечения. Для этого, как заявила Веча, девушку следовало крепко связать. Биллинг, желавший спасти свою дочь, был готов согласиться на все. Один, получив, таким образом, власть над Ринд, заставив ее дать слово выйти за него замуж, освободил ее от пут и колдовства.
Рождение Вали

Пророчество Ростьофа сбылось, и в надлежащий срок Ринд родила сына по имени Вали (Али, Боус или Бив), олицетворение увеличивающейся продолжительности дня. Он рос так быстро, что к концу дня уже стал взрослым юношей. Не умывшись и не причесав волосы, держа лук и стрелы в руке, этот юный бог устремился в Асгард, чтобы отомстить за смерть Бальдра, своего сводного брата, его убийце Хеду (Хедеру) - слепому богу тьмы.
Вон, смотрите, мститель Вали идет
С запада, родившись от Ринд,
Сын Одина истинный - одного дня от роду.
Ничто не задержит его на земле.
Ни кудри нерасчесанные, ни руки немытые,
Ни тело неотдохнувшее.
Не присядет он.
Пока не выполнена его миссия -
И Бальдр, брат его, не будет отмщен.
(Дж. Джонс. Вальхалла)

В этом мифе Ринд - олицетворение замерзшей почвы, не приемлющей нежности Одина - солнца, напрасно говорившего ей, что весна - время для военных подвигов, а затем предлагавшего ей украшения золотого лета. Лишь после того, как льет проливной дождь (ножная ванна в мифе), она оттаивает. Побежденная могуществом солнца, которому она не может больше сопротивляться, земля уступает его объятиям. Таким образом, она освобождается от колдовства (льда), который делал ее твердой и холодной, после того рождается Вали (кормилец) или Боус (крестьянин), который появляется из темной хижины, когда наступают теплые дни. Убийство Хеда, совершенное Вали, мстившего за смерть брата, следовательно, символично. Оно означает рождение нового света после зимней темноты.

Вали, который принадлежит к двенадцати высшим божествам, занимающим престолы в огромном чертоге Глядсхейме, делит вместе со своим отцом чертог Валаскьяльв. Согласно предсказанию, данному до его рождения, он переживет последнее сражение и Рагнарёк (гибель богов) и будет править вместе с братом Видаром на обновленной земле.
Поклонение Вали

Вали - бог вечного света, так же как Видар - олицетворение неиссякаемой силы. Так как лучи света иногда называют стрелами, его представляют и ему поклоняются как стрелку. По этой причине в норвежском календаре его месяц изображался в форме лука, и этот месяц назывался Лиосбери, или приносящий свет. Так как он попадал на вторую половину января и первую половину февраля, ранние христиане приписали этот месяц святому Валентину, который так же, как Вали, был предвестником солнечных дней, пробуждая нежные чувства и покровительствуя всем влюбленным.

Фрейр

Бог волшебной страны

Фрейр, или Фро, как его называли в Германии, был сыном Ньёрда и Нертус или Ньёрда и Скади. Он родился в Ванахейме и, следовательно, принадлежал к расе ванов, божествам воды и воздуха, но был принят в Асгарде, когда прибыл туда как заложник вместе со своим отцом. Среди народов Северной Европы существовал обычай дарить какой-нибудь дорогой подарок ребенку, когда у него прорежется первый зуб. Также и асы подарили новорожденному Фрейру прекрасное царство Альвхейм, или Волшебная страна, жилище светлых альвов.
Фрейру древле подарили Альвхейм боги на зубок.
(Старшая Эдда. Речи Гримнира. Перевод В. Тихомирова)

Здесь поселился Фрейр, бог золотого солнечного света и теплых плодородных летних дождей, живущий в приятном обществе подчиненных ему альвов и фей. По его знаку они перелетали с места на место, творя добрые дела, так как с самого начала были добрыми духами.

В дар от богов Фрейр получил чудесный меч (символ солнечных лучей), который, вынутый из ножен, обладал силой всегда приносить победу. Фрейр использовал его в борьбе с инеистыми великанами, которых он так же, как и Тор, ненавидел. Так как он носил это сверкающее оружие, его иногда ошибочно отождествляли с богом-меченосцем Тюром.
Молотом с рукояткой короткой бьется всепобеждающий Тор;
Меч же Фрейра был выкован нужной длины.
(Р. Б. Андерсен. Сказания викингов Севера)

Карлики из Свартальвхейма подарили Фрейру вепря с золотой щетиной по прозвищу Гуллинбурсти, олицетворение солнца. Излучающая свет щетина этого животного символизировала солнечные лучи или золотые зерна, которым колосились засеянные по его повелению поля Мидгарда. Также его считали олицетворением сельского хозяйства, так как вепрь, как полагали, разрывая землю клыками, первым научил человечество пахать.
Вот Фрейр на золотистом вепре восседает,
Который, люди говорят, их первым научил,
Как землю вспахивать, поля выращивая ради Фрейра.
(Уильям Моррис. Любовники Тудрун)

Иногда Фрейр ездил верхом на этом чудесном вепре или время от времени впрягал его в колесницу, в которой в обилии лежали фрукты и цветы, разбрасываемые им во время езды по земле.

Фрейр не только гордился неустрашимым конем Блодугхофи, который по его повелению носился по небу и земле, но также и волшебным кораблем Скидбладниром, олицетворением облаков. Этому судну, менявшему свои размеры, летевшему над землей и над морем, всегда дул попутный ветер. Корабль мог вместить всех богов вместе с их конями и орудиями, и вместе с тем мог быть свернутым, как носовой платок, и положен в суму.
Поклонение Фрейру

В храмах, воздвигнутых в честь Фрейра, нельзя было вносить оружие, а самые знаменитые храмы находились в Трондхейме в Норвегии и в Твере в Исландии. В этих храмах в качестве жертвоприношения приносили быков и лошадей. Торжественно произнося клятву, в кровь жертвы опускали тяжелое золотое кольцо.

Статуи Фрейра, так же как и других северных божеств, высекались из цельных бревен, и последние из этих идолов были разрушены по приказу святого Олава. Кроме того, что Фрейр считайся богом солнечного света, плодородия, мира, процветания, он также был покровителем лошадей и всадников, а также спасителем пленных.
Из главных всех богов
Фрейр самый лучший.
Не вызовет он слез ни жен, ни матерей,
Его желание освободить
Всех тех, кто скован цепью.
(Р. Б. Андерсен. Мифология народов Северной Европы.